Print this page

Новости

Все началось с Гагарина

28.11.2015

В клубе «Импрессум» побывал и выступил российский космонавт и ученый Юрий Батурин

- Сегодня у нас в гостях удивительный человек, самый интеллектуальный космонавт России и самый космический интеллектуал Юрий Батурин, -  сказала, открывая очередное заседание международного медиаклуба «Импрессум» один из ее учредителей, обозреватель «Комсомольской правды» Галина Сапожникова. –  Я уже запуталась, сколько у вас высших образований? Четыре? Пять! И диссертаций кандидатских и докторских тоже несколько.

Сопредседатель медиаклуба Игорь Тетерин добавил, что к тому же Юрий Михайлович знаток шести иностранных языков, а на шведском языке даже читает студентам лекции.

Космонавтика – это сфера технологий, в том числе и информационных, поэтому Игорь Тетерин не стал сам знакомить гостя с участниками заседания, а включил подготовленный «Роскосмосом» видеоролик, который и представил Юрия Батурина как космонавта и человека.



 

Юрий Батурин – коренной москвич. Он с золотой медалью окончил школу, и с отличием «космический» вуз - Московский физико-технический институт (МФТИ), факультет аэрофизики и космических исследований. Работал в знаменитом ЦКБЭМ (ныне Ракетно-космическая корпорация «Энергия» им. С. П. Королёва), участвуя в подготовке и осуществлении космических проектов. Позднее, будучи космонавтом-испытателем в Центре подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина, был заместителем командира Отряда космонавтов по научно-исследовательской и испытательной работе. Выполнил два полёта в космос – на орбитальный комплекс «Мир» (1998) и на Международную космическую станцию (2001). Порядковый номер космонавта Юрия Батурина: в Советском Союзе и России - 90, в мировой классификации – 382. Он был в составе экипажа, взявшего на борт первого в мире космического туриста — американского миллионера Денниса Тито.

- Добрый вечер, - несколько смущенно поздоровался с таллинцами Юрий Батурин, - Мне очень приятно. Но я в затруднении, с чего начать? С космоса или с других тем?

Космос! Космос! Мы там не бывали!

К космосу мы, конечно, придем, - отвечал Юрий Михайлович, - Давайте все-таки выберем другую тему, а там как пойдет. Так что задавайте мне вопросы не космического характера…

И тут же последовал вопрос, который трудно было назвать некосмическим: То, что вы стали космонавтом случайность или закономерность?

- Начну с одной истории, - отвечал московский гость, - вероятность того, что я стану космонавтом была очень низкой. Знай я всю подноготную этой профессии, то я бы и не попробовал...

И тут Юрий Михайлович перевел разговор совсем на другую тему.

- Так вышло, что я в Эстонии уже третий раз. Последний раз был в вашей стране 25 лет назад. Был 1988 год. И в то время всех интересовала печать, цензура, гласность. За газетами выстраивались в очередь, покупали все и читали. Был максимальный интерес к прессе. Я, тогда работая научным сотрудником в Институте  государства и права вместе с Мишей Федотовым и Володей Энтиным, занимался проблемой закона о свободе печати и отменой цензуры.

Каким быть закону о печати в СССР? Однажды мы решили, что пора перестать спрашивать, а надо написать Закон о печати. Мы сели, времени было мало, и за неделю написали проект Закона о печати. Нам было интересно. Мы получали удовольствие.

Но оказалось невозможно наш проект напечатать в СМИ без визы Главлита (организации ведавшей цензурой). Никто не мог нам помочь. Даже влиятельная «Литературная газета» ничего не могла сделать, и мы оказались в замкнутом круге. Есть проект закона об отмене цензуры, его надо обнародовать, но нельзя, цензура не допускает.

Тогда помощь нам предложил Союз журналистов Эстонии. Проект закона переведенный на эстонский язык вышел в спортивной газете Spordileht. А через неделю этот проект, якобы в переводе с эстонского языка на русский опубликовала газета «Молодежь Эстонии». А дальше сработало правило Главлита, согласно которому повторная публикация уже не требовала литования цензурой. Проект закона, подготовленный нами, стали публиковать одна за другой разные газеты. Так получилось, что отмена цензуры в СССР была связана с эстонскими журналистами из газет Spordileht и «Молодежь Эстонии».

- Тогда я подумал, что с мечтой о космосе надо распрощаться. Жизнь оказалась сложнее, - перешел снова к своей космической мечте Юрий Михайлович. - Началось все 12 апреля 1961 года. Я в то время жил у бабушки в деревне. Учился во вторую смену. По радио сообщили, что будет передано важное сообщение, но почему-то не передавали. Я мальчишкой ждал у радиоприемника и не понимал, почему не передают?

Только потом я узнал. Взлетел Юрий Гагарин старшим лейтенантом, и был подготовлен приказ на присвоение воинского звания капитана. А министр обороны решил, что звание должно быть - майор, пришлось все переделывать, а ведь компьютеров тогда не было. Все на пишущей машинке. Вот и затянулось. Королев на Байконуре ждет. Американцы уже перехватили переговоры Гагарина с Центром управления полетом и доложили своему президенту. А Левитан сидел и ждал. И я - мальчик - сидел у радио и ждал важного сообщения. Наконец Левитан его зачитал, и я побежал на улицу всем рассказывать, а мне никто не верил. Вот тогда я и решил стать космонавтом. А хотел стать летчиком.

К концу школы у меня проявилась близорукость, пришлось переориентироваться. Я поступил в технический вуз. И тут-то я узнал, что летают и гражданские инженеры и даже с близорукостью. И тогда я перешел на другой факультет. Ближе к космосу и превратил мечту в план.

- Меня часто спрашивают вы политик или космонавт? Политикой я занимался всего четыре года и даже пенсию чиновника не выработал. А в космической отрасли я проработал двадцать пять лет, осуществил два полета, девять лет служил заместителем командира отряда космонавтов и написал несколько книг. Двенадцать лет проведенных в центре подготовки космонавтов - это самый счастливый период моей жизни. Так что ответ для меня ясен.

Из зала посыпались вопросы.

Почему вы не стали политиком?

- Я к политической карьере не стремился никогда. К политике я прикоснулся в процессе подготовки Закона о печати. Нас пригласили как экспертов в Кремль. Тогда я столкнулся с Ельциным. В результате оказалось, что наш проект Закона о печати лучше. Закон был принят 12 июня 1990 года, а вступил в силу в 1991 году. Сразу стало ясно, что закону не хватает ясных алгоритмов. И тогда мы сели и стали писать российский закон о печати. Его тоже приняли. Наш закон работает до сих пор.

Потом опять взрыв. СССР распался. Я не знал, что будет завтра. Мне позвонили с телевидения, пригласили зайти и я проработал на телевидении, где я трудился полтора года. Там меня приметил Ельцин и пригласил на работу помощником. Потом пришел день, когда Борис Николаевич меня уволил. По сокращению штатов.

- Какой едой питаются космонавты сейчас? А тюбики из Пыльтсамаа пробовали? – вопросы о жизни в космосе сыпались один за другим.

Честно признаюсь, эстонских тюбиков я не пробовал и даже не видел. Когда я пришел в отряд космонавтов питание производил Бирюлевский завод. Да и космические тюбики - стойкая легенда с 60-х годов. Тогда все было в тубах. Сегодня в тюбики помещают только творог и мед. Питание у космонавтов организовано так, это - сублимированная пища и консервы. Консервы, как и другая пища,  готовятся, чтобы соблюсти баланс белков, жиров, углеводов и витаминов. И чтобы продукт хранился, как можно дольше. Сами понимаете, что все вкусное либо вредно, либо ведет к ожирению. То, что полезно для космонавтов, не так уж и вкусно.

В невесомости физиологические процессы идут по-другому. Кровь приливает в голову. Голова болит к этому надо адаптироваться. Меняются вкусовые ощущения и предпочтения. Во втором полете мне страшно хотелось рыбы. Я с коллегами менял свои мясные консервы на рыбные. Сейчас появлялась на космической станции и американская еда, и европейская, и японская. Но когда потеряли «грузовик», то возникали напряжения с едой. И не только с едой.

Как и где космонавты спят? И каков космический туалет?

Где нравится, там и спи. Верха и низа нет. Невесомость. Спальник прижимается к стенке специальными резиновыми тягами. Когда спишь, то капюшон накидывать на голову нельзя, будет скапливаться выдыхаемый углекислый газ и, в результате разболится  голова. В корабле постоянно работают вентиляторы, перемешивая воздух, но из-за сквозняков можно и простудиться, пока спишь. Как быть? Придумали надевать лыжные шапочки. Но такие шапочки, бывает, весят - ого-го!!! А у нас каждый грамм на счету. Ведь личных веще на станцию можно взять всего 400 граммов. Так вот мне легкую и тонкую шапочку жена по случаю купила в Голландии. Голландские знакомые спрашивали ее, зачем мужу в космосе лыжная шапка. Она и пошутила: «Чтобы спать с открытой форточкой!». А туалет? Представьте помесь унитаза и пылесоса…

Из зала раздался женский голос: «А про любовь на орбите?»

Но до орбитальной любви дело не дошло, Игорь Тетерин предложил посмотреть еще несколько космических видеороликов о том, как космонавты на орбите живут и отдыхают.

Микрофон взяла в руки Галина Сапожникова и зачитала длинный список вопросов пришедших по Интернету. Эстоноземельцев интересовало, оказывается буквально всё. И насколько скафандр ограничивает движение космонавта? И можно ли бегать по Луне? И снятся ли космонавтам сны? И испытывала ли Юрий Батурин в полете галлюцинации? И даже как космонавты находят себе супругов?

На все вопросы Юрий Михайлович старался ответить подробно и обстоятельно.

- Конечно, сны снятся, и космос не меняет этой особенности человека. Сны самые разные. Но вот «трава у дома» мне ни разу не снилась.

Зато на земле Юрию Батурину приснился «вещий сон».

-  Когда я работал в космической корпорации инженером, то  приснился сон, что мы сделали космический корабль, отправили его на испытания и какая-то система не работает. Тут мне говорят, что нужно слетать в космос и там на орбите исправить неполадку. Но полет будет секретным. Никто о нем не узнает. Сон этот мне запомнился. Много лет спустя в реальном космическом полете, когда мы вышли на орбиту я испытал физическое ощущение, похожее на то, как  делаешь кувырок вперед. И что самое удивительное этот «кувырок вперед» мне и приснился за 25 лет до этого.

А вот галлюцинаций у меня не было. Думаю, что некоторые видят галлюцинации. В частных разговорах мне о них рассказывали. Но рассказывали как о снах.

Рождаются новые идеи лучше в космосе, чем на земле? Задал вопрос Александр Лукьянов.

Этот вопрос заставил космонавта Батурина серьезно задуматься. По крайней мере, по его мнению, в космосе даже технари становятся в той или иной степени гуманитариями, обостряется интуиция, а в некоторых ситуация она выходит в решении задач на передний план. Да, новые идеи в космосе появляются, - считает Юрий Батурин.

Нашлось место и вопросу о международных отношениях, о санкциях, которые коснулись  международного космического сотрудничества.

- Охлаждение отношений и санкции коснулись, конечно, и международной космонавтики, но они никак не коснулись пилотируемой космонавтики, - подчеркнул Юрий Батурин.- Соперничества космического сейчас нет. Соперничество было в период холодной войны. И холодная война оказалась двигателем космонавтики и в СССР и в США.

Имеет место кризис в космических исследованиях и в России, и в США. Ведь специалистам ясно, что цикл развития космонавтики XX века завершился. Американцы тоже не знают, что им в космосе делать дальше. У американцев больше возможностей, потому что у них больше денег. Они хорошо делают марсоходы, мы же лучше делаем научные приборы. Одна из перспектив космонавтики – сосредоточиться на научных исследованиях. И сотрудничество будет взаимовыгодным.

За вопрос, который Юрий Михайлович счел самым для него интересным, Александр Лукьянов получил книгу «Повседневная жизнь российских космонавтов» с дарственной надписью автора. Книгу, и не одну, заслуженно получила Ирина Эрнестовна Ристмяги как руководитель «Молодежки» в далеком 1988 году, когда был опубликован в обход Главлита общесоюзный проект Закона о печати.

В завершении встречи, как бы увязывая Эстонию и космос, со словами благодарности выступила Светлана Ковалевич, которая училась в таллинской 14 средней школе имени С.П. Королева. Замечательные учителя этой школы делали таллинских школьников тоже немного космонавтами.

Авторам лучших вопросов, прозвучавших на встрече, Юрий Батурин подарил свою книгу «Повседневная жизнь российских космонавтов». А по завершению мероприятия он провел автограф сессию для обладателей его интересных и познавательных книг.

 


Другие новости