Print this page

Пресса о нас

Новый роман Елены Чудиновой: между утопией и антиутопией
Новый роман Елены Чудиновой: между утопией и антиутопией
Борис Тух
09.09.2017

Вышедший в 2005 году роман Елены Чудиновой «Мечеть Парижской Богоматери» уже тогда вызвал шок.

Сегодня, когда метастазы терроризма расползаются все шире и шире, роман-антиутопия, в котором наводненный переселенцами Евросоюз принимает ислам в качестве обязательной государственной религии, звучит очень серьезным предупреждением. Многие идеи Чудиновой кажутся экстравагантными, но диалог с ней может заставить задуматься над будущем Европы.
 

Россия – родина антиутопии?

 - Россия после 1917 года может считаться родиной современной антиутопии?с этого вопроса начался наш диалог..

- Русской, во всяком случае.

- Да, но и «Прекрасный новый мир» Олдоса Хаксли, и «1984» Джорджа Оруэлла очень во многом продолжают тему замятинского «Мы»: тоталитарное будущее, в котором человек превращен если не в ноль, то в безликий «нумер», как у Евгения Замятина.

- Да, но в России сочинялись и утопии. Например, «Путешествие моего брата...» Александра Чаянова – безусловно, утопия.

- «Остров Крым» Василия Аксенова?

- Я бы назвала его, скорее, сатирическим романом. Во всяком случае, это не классическая антиутопия.

- Зато классический Аксенов. Блестящий приключенческий роман для юношества. И главный герой Андрей Лучников – потаенная мечта автора о себе самом. Я – но такой крутой, такой плейбой, такой лидер, ну просто тебе супермен; круче только яйца. А из антиутопий последнего времени вспоминается только Владимир Сорокин с его «Сахарным Кремлем» и «Днем опричника».

- Сорокина из принципа не читаю. Он по сути своей деструктор. Говорят, он безусловно одарен, но я не могу забыть одного маленького эпизода. Был первый российский «Букер», его транслировали по телевизору и читали по отрывку из каждого претендента. И мой отец, чрезвычайно храбрый человек: он летал на бомбардировщике в войну, а после войны, будучи выдающимся ученым-палеонтологом, вступал в конфликт с КГБ – он побледнел. Потому что, как человек классической культуры, увидел в этом нечто страшное. Ненормативная лексика, смакование грязи, подобному место в подворотне, но в публичном в пространстве такое звучать не должно.

- Выходит, в постсоветской России только вы написали антиутопию («Мечеть Парижской Богоматери»).

- А теперь я написала утопию.

- «Победители, 1948». Через ять? (Роман о России, в которой восстановлена монархия)

- А утопию писать еще труднее. А начинала я с романа о гражданской войне.

- Как-то получилось, что «Мечеть Парижской Богоматери» сегодня звучит еще актуальнее, чем. 12 лет назад. Что стало импульсом к ее описанию?

- Трудно сказать. Тут были и 11 сентября, и «Норд-Ост», и я прочла Ориану Фаллачи, которая была решительно настроена против воинствующего ислама.

Чтение для узкого круга

 - Тогда Европа еще была не так наводнена выходцами из стран ислама, как сейчас.

- Но тенденция уже прослеживалась. Кстати, Ориана узнала о моей книге и предложила встретиться, но не случилось. (Ориана Фаллачи скончалась в 2006 г. – Б.Т.) Книга произвела большой эффект во Франции. В определенной среде. Но эта определенная среда во Франции составляет такой же процент, как в СССР – читавшие Солженицына.

- Мишель Уэльбек написал на близкую тему – «Покорность».

- Читала я Уэльбека. Он не может высказаться так, как я. Он левак. И у него нет ничего за душой.

- А если взять современных писателей. Можете назвать, у кого что-то есть за душой?

- Недавно скончалась моя старшая подруга Ирина Ратушинская. Ее «Тень портрета» я считаю гениальной книгой. О том, как тоталитарная система манипулирует человеческим сознанием, никто – на мой взгляд – лучше ее не написал.

- Все это - чтение для узкого круга. А широкий... Вместо мечты Некрасова о том времени, когда мужик «..Белинского и Гоголя с базара понесет», несут Донцову и Устинову. Правда, не мужики, а преимущественно дамы.

- Это тоже очень печально. Когда я была студенткой, часто видела: едет в метро какая-нибудь обычная продавщица, тетка с перманентом, и читает что-нибудь как минимум наподобие Дюма. А сейчас уровень чтения очень снизился. Раньше не было Донцовой, и читатель вынужден был предпринимать интеллектуальные усилия. Даже в жанре детектива. Юлиан Семенов, братья Вайнеры – это была литература. А сейчас жвачка. Одноразовые книги. Такое оглупление народа очень страшно. Раньше народ читал, а теперь жвачку пережевывает. И мозги атрофируются. А вот то, что вы сказали о герое «Острова Крым», что это автор в предлагаемых обстоятельствах - очень верно. Вот в этом же меня обвиняют после «Победителей».

Идея носилась в воздухе

 - Имеют в виду героиню романа Нелли Чудинову?

- Да. И я почти всю правду о себе написала. Зная, что все равно никто не поверит.

- Однако у реальной писательницы Чудиновой романа с наследником российского престола быть не могло. За неимением престола и наследника.

- Я бы сказала, что именно было, но промолчу. Потому что интрига должна оставаться. Заметьте, однако, как элегантно в этой книге я умудрилась абсолютно раздеться, оставшись, тем не менее, абсолютно одетой.

А возвращаясь к «Мечети...». Помимо объективных факторов, заставивших меня взяться за эту книгу (а я до того никогда не занималась исламом), здесь еще есть моя глубокая убежденность в том, что идеи материальны. Идея носилась в воздухе, и если бы я не написала эту книгу, ее написал бы кто-нибудь другой. С иными стилистическими особенностями, с иным личностным опытом, с иными художественными идеями, но книга о том, что ислам наступает, была бы написана непременно.

Преодолеть обиды

- Эстония там у вас показана не в очень хорошем свете...

- Каждая любовь – это история взаимных обид. Я Эстонию очень люблю. Меня многое с ней связывает. Поэтому я так неравнодушна к тому, что Эстония до сих пор не сознает свою ужасную роль в трагедии Северо-Западной армии. Это моя боль. Я ничего не хочу, кроме признания факта. Истина должна быть. Так что мой визит в Эстонию – попытка преодолеть эту обиду и найти точку соприкосновения. Потому что мы европейцы, мы не можем себе позволить того, что нас точит, потому что наступает нечто чужое, перед которым все наши ссоры, все наши свары – такой пустяк.

- Это сегодня заложено в подсознании. Даже на таком уровне, как сериал «Игра престолов». Весь последний сезон строится на том, что кланы, смертельно враждующие меду собой, обязаны искать путь к объединению перед лицом наступающих белых ходоков, живых мертвецов, которые иначе беспощадно уничтожат всю тамошнюю цивилизацию. Джордж Мартин еще до этой части не дошел. Тут сценаристы сами придумали...

- Мартина я читаю с удовольствием. Но все же для меня это – конец англосаксонской классической литературы. Вот возьмите «Гарри Поттера». Это классическая христианская фэнтэзи, где заложены идеи смерти за други своя, жертвы, любви. Более того, «Гарри Поттер» - очень целомудренная книга. Литература должна знать границы. Жизнь тоже. А у Мартина насилие и грубый секс границ не знают.

Я понимаю греховную природу человека, я католичка, но гордо выставлять на всеобщее обозрение свою греховность, - это невыносимо.

- Я знаю, что вы католичка, более того, лефевристка. (Традиционалистское движение внутри католической церкви – Б.Т.) У вас в «Мечети Парижской Богоматери» воинствующему исламу противостоят во Франции – лефевристы, а вне ее – Россия, Сербия и Израиль...

- Для меня как русской националистки Израиль – наш первостепенный цивилизационный союзник. Форпост Европы.

- К сожалению, большинство русских националистов – оголтелые антисемиты.

- А я вообще всегда плыву против течения. И обычно время показывает, что права именно я.

-- Вы не получаете в связи со своей позицией угрожающих писем?

- Сейчас, вроде, враги поутихли. После того, как книга вышла во Франции, в Америке, в других странах. Понимаете, они же все прекрасно умеют считать. Они понимают, что если со мной что-нибудь случится, тиражи будут миллионные.

- Издателям это было бы ох как выгодно!

- Давайте не будем провоцировать издателей.

Ложечка, которую держал Колчак

- «Победители» у меня вызвали ряд вопросов. Во-первых, у вас там Колчак, одержав победу, отказывается от титула Верховного правителя и возрождает монархию. Но ведь реальный Александр Васильевич Колчак был куда более жестким человеком, чем таким, каким его сыграл Константин Хабенский в фильме «АдмиралЪ». Власть – наркотик, лишиться ее для человека – все равно, что наркотическая ломка; он в таком положении бывает готов на все. В том числе на создание сомнительных избирательных союзов.

- Колчак был человек прагматичный и здравый. Я не исключаю той возможности которая у меня в романе. У меня, кстати, есть семейная история, связанная с адмиралом. Моя бабка, она не кончила гимназию, убежала замуж в 16 лет, а в 17, когда она была уже замужем, через их городок отступала армия Колчака. И вот он зашел в наш дом попросить воды. Бабка моя предложила ему чаю, поставила самовар, он был очень уставший. Но с каким трудом я выпытывала у нее эту историю! Бабка прекрасно понимала, что я буду хвастаться, а в советское время это было чревато. Анна Тимирева за связь с Колчаком просидела в общей сложности немногим меньше 40 лет, но она хоть за дело, а моя бабка могла получить срок за чашку чая. Колчак сказал ей тогда: «Боже мой, вы сами – ребенок, и у вас дитя, а время такое страшное!». И у меня сейчас хранится одна из 12 ложечек – я ею помешиваю чай – которые были у бабки. И одна двенадцатая вероятности, что именно ее держал в руке адмирал.

- Действие «Победителей» происходит в 1984 году. Реверанс Оруэллу?

- Да. Я считаю Оруэлла абсолютным гением. Как вы заметили, «Мечеть...» датируется 2048 годом (Оруэлл писал «1984» в 1948-м), а в «Победителях» я возвращаюсь к 1984-му. В 1984 году я была совсем юной, и мне хотелось передать обаяние моего поколения, какими мы были тогда, только чуть-чуть более распрямленными, чуть-чуть более такими, какими создала нас природа.

P.S.  «Победители»  - роман более чем спорный, – и картины процветания под сенью тронов кажутся мне нереальными. Но с неприятием уродливых явлений нашей жизни трудно не согласиться. Вот пример. Героиня рассуждает: «Представимо ли, что роль кумиров была бы отведена самым отбpосам? Что певичка легкого жанра может быть многократно более знаменитой и богатой, нежели оперная примадонна? Что газеты будут пристально следить за частной жизнью какой-нибудь вульгарной кpивляки, не способной правильно взять три ноты. Возможно ли такое?» No comments.

 

 


Новости клуба