Print this page

Пресса о нас

Дмитрий Миропольский: "Ментов" создавали по технологиям "Санта-Барбары"
Дмитрий Миропольский:
Денис Пастухов
03.10.2017

Sputnik Эстония побеседовал с интересным гостем из России, который посетил нашу страну в рамках мероприятий международного медиа-клуба "Импрессум"

Дмитрий Миропольский — известный писатель, автор бестселлера "Тайна трех государей", а также предприниматель, киносценарист, рекламщик и политтехнолог. В молодости он и вовсе учился на химфаке и является автором научно-исследовательских работ по физической химии.

Как говорит Миропольский, последние несколько лет он сосредоточен на написании книг и сценариев к фильмам, но как человеку многих профессий корреспондент задал три вопроса на разные темы.

Вопрос про историческое кино

- Насколько правдиво современное историческое кино?

— Это зависит от художественной задачи, которую ставят авторы фильма — и книги, кстати, тоже — перед собой. Ни книга, ни фильм не являются и не могут являться абсолютной реконструкцией событий. Имею в виду, во-первых, соответствие события известным фактам, во-вторых, сопутствующий им антураж.

Вряд ли стоит вооружать участников Куликовской битвы автоматами Калашникова — это будет слишком резать глаз. Но если воин Мамая будет вооружен палашом не XIV века, а XV, вряд ли это заметит кто-то, кроме способных раздуть истерику специалистов, что, мол, "авторы не знают истории". А авторам "по барабану" — они не реконструируют с абсолютной точностью вид воина, им надо просто показать его с большей или меньшей степенью достоверности.

Второй пример — фильм "Ромео и Джульетта" с Леонардо ди Каприо в главной роли. Там был абсолютно шекспировский текст, но действие происходило в современном Нью-Йорке. Герои фильма доставали пистолеты, но говорили "вот мой меч". В данном случае современный антураж облегчал восприятие. И не было смысла надевать на актеров одежду XIV века: семьи Монтекки и Капулетти упомянуты еще в "Божественной комедии" Данте, за несколько столетий до Шекспира. Нет смысла привязываться к эпохе там, где делать этого не надо.

Есть такая мысль у выдающегося романиста Умберто Эко, который был и профессиональным историком: история — не наука в том виде, в котором принято о ней говорить, это результат деятельности различных безвестных политтехнологов разных эпох. Да, события, записанные в книгах, скорее всего, происходили. Но даже когда их записывали — уже делали это тенденциозно, а потом или забывали о них или переворачивали с ног на голову.

Допустим, я написал сценарий к фильму про упомянутую Куликовскую битву — это дорогостоящий проект, подготовка к нему длится уже несколько лет. Так вот, эта битва (если она вообще была) проходила точно не на этом поле и не в 1380 году. Но главное в том, что есть эпос, то есть событие, после которого геополитические процессы приняли новое направление, и это событие произошло.

Легенду с ростками правды можно показать в красивом виде зрителю. А своим делом и разбором исторической действительности пусть занимаются ученые, которые тасуют колоду исторических документов — шпионских донесений от одного двора к другому, договоров между государствами, летописей, чьих-то воспоминаний.

Взять тот же футбол. Я смотрю его редко и просто как зритель. Многие смотрят совершенно другими глазами: знают, какая схема на поле, кто из какого клуба пришел, кто должен выиграть. А люди, которые имеют отношение к футболу как к бизнесу, смотрят со своей колокольни — например, сколько денег можно было бы получить за того или иного игрока.

Так же и в кино: рассказать интересную историю — это одно, реконструировать событие — это другое. Почетно и то и другое, просто каждый выбирает посильную и интересную ему задачу.

Вопрос про современное кино

- Был ли сериал "Менты" ("Улицы разбитых фонарей") чем-то неординарным для своего времени?

— Прорыв был прежде всего технологический: никто ничего подобного раньше не делал, а "за медные деньги" закупались мексиканские и аргентинские сериалы. К слову, наша компания закупила "Санта-Барбару" еще на советский рынок — ее начали показывать телезрителям примерно с 280-й серии, и никто не заметил. А последние серии этой мыльной оперы (тоже мало кто знал) снимались в гостинице "Ленинград" с видом на Неву: привезли актеров, сценаристов, сделали простую декорацию.

Так вот, посмотрев на технологию их съемок, коллегиально решено было сделать с нее кальку. Калька не вышла (мы не в Америке), а проект получился. Из четырех организаторов этого проекта я был номером 4. Я не имел непосредственного отношения к производству, поскольку был директором по рекламе той компании, которой предстояло все это снять и выпустить на рынок. И ко мне были вопросы, какие должны быть герои, чем удивлять публику и как обеспечить окупаемость.

По нынешним временам сумма проекта смехотворная, сейчас это карманные деньги. Но тогда это был дорогостоящий проект, а актеры, которые за стоимость того съемочного дня и со стула сейчас не встанут, готовы были трудиться. Из-за обесцененных денег (тогда случился кризис) вместо 26 серий, на которые было предусмотрено финансирование, удалось снять только восемь с черновым звуком (до сих пор не переозвучили).

В итоге сериал лежал на полке до 1996 года, а потом его дали в эфир — и он вызвал бешеную популярность.

Проект в итоге жив до сих пор, хотя столько лет прошло. Михаил Трухин стал уже в то время огромной телезвездой, а его сокурсники смотрели на него с завистью. Знаете, кто были те сокурсники? Михаил Пореченков и Константин Хабенский. Но в то время Трухин стал уже "ментом", а они были никем и звать их было никак.

Вопрос про выборы как политтехнологу

- Реально ли подтасовать результат электронных выборов?

— Нет ничего невозможного. В политике слово "порядочность" не очень уместно, но все зависит от политической воли — если есть желание подтасовать, то подтасовать можно. Неважно, ведется ли голосование через электронное сито или проходит ручной подсчет голосов. Хоть выстави всех жителей на одной площади и заставь поднимать руки.

Один из, можно сказать, политтехнологических классиков прошлого заявил, что важно не то, как проголосовали, а то, как подсчитали. Поэтому те, кто придумывает электронную систему, которую невозможно обмануть, знают, как ее обмануть.

Это как с автомобильным радаром: те, кто его изобретают, продают потом на рынке антирадар. Потом усовершенствуют радар, усовершенствуют и антирадар, и процесс это бесконечный.

Не стоит забывать, что погрешность есть всегда, но она не должна быть больше определенного процента — это решает политическая воля.

А также важна активность электората: если человек "порвет" за свой голос, его мистифицировать не будут. Если лично вы будете стоять до последнего за свое гражданское право отследить свой голос, то никто ни электронный, ни какой-либо другой результат не подтасует. Если вам будет все равно, то голосом будут манипулировать так, как это позволяет та самая политическая воля.

Это связка: не бывает односторонних поверхностей — у палки два конца, у медали две стороны.

 


Новости клуба