Print this page

Пресса о нас

«Зритель хочет увидеть на экране себя»
«Зритель хочет увидеть на экране себя»
Борис Тух
16.12.2017

Интервью с режиссером Александром Велединским

Вместе с «Дальнобойщиками» он гонял фуры по ухабистым и опасным российским дорогам. Действовал то по «Закону», то, как положено в «Бригаде», по понятиям – и за базар ответил феноменальной популярностью сериала. И наконец - триумфально пропил глобус с географом. Все это – полюбившиеся зрителям картины, на которых Александр Велединский был либо сценаристом, либо режиссером, а часто – тем и другим. Сейчас он закончил съемки фильма «В Кейптаунском порту». Трейлер к которому показал на встрече в клубе «Импрессум». А потом состоялась наша беседа с Александром Велединским.

Я подпитываюсь своим жизненным опытом

- Вы пришли в кинематограф уже довольно взрослым человеком...

- Очень взрослым. Свой первый фильм я сделал в 41 год.

- Но ведь до того уже писали сценарии?

- В 95-м году я окончил Высшие курсы сценаристов и режиссеров; мне уже было 36 лет. Фильмов тогда снималось очень мало, а то, что снималось, называли кооперативное кино. Это когда у кого-то из второго состава киногруппы друг очень быстро стал миллионером, понял, как легко отмывать деньги через кино – и какой-нибудь разнорабочий на площадке, получив деньги, заявлял: «Теперь я буду снимать кино!»

- Наверно вам все-таки помогло то, что вы к началу работы в кино уже имели жизненный опыт?

- Я думаю, что абсолютно! Я и до сих пор подпитываюсь этим опытом. Я работал в судостроении инженером, потом в вычислительном центре, и круг моего общения был от рабочих-сварщиков до заместителей министров и даже генералитета. Я ведь в «ящике» работал. (Так называли секретные предприятия, относившиеся к военно-промышленному комплексу- Б.Т.) Это помогает до сих пор.

Мой первый фильм был студенческим, а следующий – короткометражный, по мотивам рассказа замечательного писателя Вячеслава Пьецуха «Двое в будке 9-го километра». Фильм назывался «Ты да я, да мы с тобой»; мне повезло, что сниматься в этом фильме согласились два великолепных актера – Сергей Маковецкий и Владимир Стеклов. Им сценарий очень понравился.

- Совсем недавно Маковецкий говорил мне, что если сценарий нравится, он соглашается сниматься за гонорар в 1 доллар.

- У меня и доллара-то не было. Они снимались за еду. За то, что их кормили на площадке.

(Первый фильм Велединского участвовал в конкурсной программе «Особый взгляд» 54-го Каннского кинофестиваля. На 35-м МКФ EXPO в Нью-Йорке фильм получил «Приз за лучший дебют». Получил также Гран-при за «Лучший короткометражный фильм» на «Киношоке» в Анапе, приз «Гранатовый браслет» на кинофестивале «Литература и кино» в Гатчине, приз за лучший короткометражный фильм на кинофестивале «Послание к человеку» в Санкт-Петербурге. – Б.Т.)

Формат не имеет значения

- Вы работаете и в сериале, и в игровом кино...

- Я бы не разделял их. Формат, на мой взгляд, не имеет значения. И техника, на которую снимаешь, тоже. Сейчас можно снимать даже на камеру мобильного телефона. Важно - что ты снимаешь.

- «Бригада» и «Закон» были очень классными сериалами. В них сквозь напряженный сюжет отражалась реальность, состояние социума на тот момент. Почему же сегодня российские сериалы стали настолько слабее: уровень падения виден невооруженным глазом?

- Я вам объясню. Во-первых, в начале 2000-х сериалов было еще мало. Хорошего вообще всегда меньше. А сейчас идет поток. Но ведь из потока иногда можно сделать глоток! В хорошем смысле. Тогда получается «Ликвидация».

- Так ведь какой режиссер снимал! Сергей Урсуляк.

- Конечно. Все и зависит от личности. Если снимает личность, если снимает талантливый человек, такой, как Сережа Урсуляк, получается хорошее кино. «Тихий дон» у него тоже блестящая работа!

- «Ликвидация» и «Тихий Дон» все-таки больше, чем сериал. Просто такой объем не вместить в нормальную двухчасовую картину.

- Совершенно верно. Это просто большие фильмы. Кинороманы в привычном зрителю сериальном формате.

Хотелось создать справедливое общество. А вышла банда

- Когда вы с соавторами делали «Бригаду» вы нашли нового для российского кинематографа, но типичного для 90-х годов героя. Уголовника.

- Вообще-то герой 90-х годов не уголовник, а человек, который сопротивляется этому миру. И первым нашел этого героя и сделал абсолютный шедевр Балабанов Лёша. Алексей Октябринович. «Брат» был лучшим фильмом не только 90-х годов; он и сейчас остается одним из лучших. А наш Саша Белый – человек, который хотел создать справедливое общество вокруг себя. А получается – банда...

- Как в известном анекдоте: у нас что ни собирай, все равно получается автомат Калашникова.

- Да. Справедливости нет.

- Это характерно не только для 90-х. Брехтовский Мэкки-Нож был совершенно прав, когда говорил: «Что такое ограбление банка по сравнению с основанием банка?». И возразить ему трудно и сейчас. Но вам было смешно, когда Грызлов, бывший тогда министром МВД, вручал партбилет «Единой России» Сергею Безрукову? Получалось, что главный мент страны принимал в правящую партию авторитета Сашу Белого. В чем присутствовал неоднозначный подтекст...

- Я не помню этот момент. В самом деле, забавно! Только Сережа Безруков не бандит, а артист.

Каким быть герою?

- Герой должен быть сильным человеком. В вашем «Живом» Кир, которого сыграл Алексей Чадов – тоже сильный человек?

- Думаю, что да. Если прошел через Чеченскую войну и смог вернуться и мстить за себя и друзей.

- В «Русском» по мотивам книг Эдуарда Лимонова несколько иначе...

- В «Русском» ситуация такая. Мальчик растет в той среде, которая существует на окраине большого провинциального города, индустриального города – это же Харьков – и вполне вписан в эту среду. Но он другой. Он – поэт. И в этом всё дело. Он чувствует свою инаковость и сопротивляется среде. Почему я взялся за эту историю? Потому что тоже вырос на окраине такого города Горького (ныне Нижний Новгород), к тому же закрытого для иностранцев. И пережил все те же метания, что Эдуард.

- В городе, где в ссылке находился академик Сахаров.

- Это уже позже, когда я был взрослым. Я работал в вычислительном центре, и мы ходили пить пиво после работы в пивнушку рядом с его домом. В народе она называлась сахаровская. И от нее был виден дом. Даже окна сахаровской квартиры.

- Познакомиться с ним не думали?

- И мысли такой не было. За это сразу же повязали бы!

- Мне кажется, что политические акции Лимонова – продолжение его поэзии. Он человек с внутренней структурой для Серебряного века, которого угораздило жить и действовать на сто лет позже, но все равно он занимается именно жизнестроительством. Такая странная натура: художник по жизни и политический бунтарь с волей к действию. Далеко не всегда заслуживающему одобрения. Типа Бориса Савинкова.

- Абсолютно. Я в этом убежден. Он со мной, конечно, не согласится, но для меня он в первую очередь поэт. И большой поэт. Более тонкий поэт, чем прозаик. И «Это я, Эдичка» - поэма в прозе.

- «Географ глобус пропил» - самый знаменитый ваш фильм. (Список его наград занял бы полполосы – Б.Т.) Как вам работалось с Константином Хабенским?

- Очень хорошо. Когда мы с продюсером картины Валерием Тодоровским обсуждали, кто мог бы сыграть Служкина, Хабенский стоял в списке последним. По алфавиту. Но пробы показали, что есть Хабенский – и есть все остальные, которые с ним не могут равняться. Чем больше артист, тем меньше у меня понтов. Я всегда был в этом убежден, и работа с Костей это подтвердила. Он большой выдумщик, много придумывал, но при этом был очень дисциплинирован, если я в ответ на его предложение говорил «нет», он сразу соглашался. И он беспощаден к себе. И очень доброжелателен к партнеру.

- Герой, которого играет Хабенский, очаровывает своей слабостью. Зыбкостью. Время жестких, сильных героев прошло – и за это мы так любим его Служкина?

- Ничего не прошло. Есть и такие, и такие. Зритель соскучился по такому герою. Все хотят кино про себя. И вдруг появляется персонаж, интеллигентный человек. Пьющий, но не алкаш. Очень понятный. У него проблемы с работой, в семье, как у всех – это архетип. И не только русский. Его автор романа Леша Иванов открыл.

Почему Леша Иванов полюбил наш фильм? Мы сохранили дух его. Мы изменили возраст Служкина: 40-летний Хабенский не сыграл бы 27-летнего героя, действие перенесли в другое время. Но персонаж остался из Лешиного романа.

«Власти я не доверяю»

- Сериалы становятся все более конформистскими. А если они о прошлом, тем более.

- Не знаю. Я смотрю их, только если снимал очень серьезный режиссер.

- Подряд вышли «Троцкий» и «Демон революции», с совершенно под копирку сделанной трактовкой Октябрьского переворота и всего предшествовавшего ему и вытекающего из него...

- Я смотрел оба сериала в интернете. И камня не брошу в их авторов, по-моему это мастерские работы. У Владимира Хотиненко блестяще сыграл Ленина Женя Миронов – такого Ленина на экране еще не было! «Троцкого» тоже мои друзья делали: Саша Цекало, и Костя Хабенский, и Саша Котт. Но дело в том, что это – комикс. Может быть, совершенно новый жанр в индустрии российского сериала, но мне это нравится. Да, это условность, несоответствие историческим фактам, с чем-то я не согласен, но я считаю, что авторы – и Хабенский тоже автор – очень точно попадают в жанр комикса. Я читал какую-то критику на этот сериал, и я ее не поддерживаю. В целом – это достойное произведение.

- На третий день вашей учебы на ВКСР вы воочию видели расстрел Белого дома. У вас после этого осталось недоверие к власти?

- У меня оно было и до того. Но тогда резко усилилось. Власти я не доверяю и никогда не буду ее поддерживать. В душе-то я государственник, и все мое имперское сознание неискоренимо. Но в целом – я за какое-то другое государство; не за тех, в которых мне всю мою жизнь приходится жить. Меня постоянно в них что-то не устраивает.

Я совсем не страдаю по СССР. Тот, кто ностальгирует по СССР, скорее всего ностальгирует по своей молодости. Или ничего не помнит. А я помню, что мне тогда было дико скучно. И серо. Хоть и молодость была. Тоска смертная! И сбить меня с этой позиции не могут ни мои друзья из одного лагеря, ни мои друзья из другого лагеря.

- Но государство должно быть?

- А как же! Без какой-либо организации – никуда.

- С сильным лидером?

- Лидер должен быть сильным, но лучше бы этого никто не знал. Для меня самое главное в мировой либеральной практике – и нашей стране этого не хватает – сменяемость власти. Но в стране, которая всякий раз заново рождается, как наша, смена лидера всегда приводит к смене курса. И это ужасно.

Слова народные

- Фильм «В Кейптаунском порту» уже смонтирован?

- Да. Но сейчас идет постпродакшн. Фильм выйдет в прокат только будущей осенью.

- «В Кейптаунском порту, качаясь на шварту, Жанетта поправляла такелаж»... Любимая песня моей юности.

- И моей. Ее музыку – в стиле фокстрота – создал французский еврей Шолом Секунда аж в 1922 году. Потом в 39-м ленинградский девятиклассник Павел Гундельман написал текст. А потом народ создал множество вариантов. И авторские права не были зафиксированы. Гундельман дожил до 92 лет, но мало кто знал, что именно он – автор этой замечательной романтической песни.

По драматургии этот фильм нелинейный. И главного героя вообще нет. Есть три новеллы о разных людях, а кто герой – не стану говорить.

 

Фото: Светлана Алексеева

 


Новости клуба