Print this page

Пресса о нас

Киновед: плохие русские сменили плохих сербов
Киновед: плохие русские сменили плохих сербов
Светлана Бурцева
01.02.2018

Корреспондент Sputnik Эстония побеседовал с Ириной Павловой, художественным руководителем Российских программ Московского международного кинофестиваля, ученым секретарем Государственного центрального музея кино в Москве

Известный российский киновед Ирина Павлова в эксклюзивном интервью Sputnik Эстония рассказала, почему Россия не захватит Эстонию, что представляет собой нравственность в кино и в жизни, чем отличается современный российский кинематограф и еще много интересного

Мы все любим смотреть кино. Как зрители мы знаем имена и помним в лицо многих актеров, в меньшей степени знакомы с именами режиссеров, и за пределами нашего внимания зачастую остаются киноведы, сценаристы, кинокритики. Поэтому особо интересна встреча с человеком, чья роль в мире современного российского кино невероятно велика.

Корреспондент Sputnik Эстония побеседовал с Ириной Павловой, киноведом, художественным руководителем Российских программ Московского международного кинофестиваля, ученым секретарем Государственного центрального музея кино в Москве. Ирину Павлову часто приглашают многие зарубежные кинофестивали в состав жюри. По ее книгам в вузах изучают теорию кино, основы актерского мастерства, историю современного кинематографа. По ее сценариям снимают фильмы.

– Ирина, что подвигло вас к такому выбору жизненного пути — кинематограф?

— Я любила писать про все. Мои родители дружили с Ефимом Капеляном (Ефим Капелян — советский артист театра и кино, один из ведущих актеров Большого драматического театра в Ленинграде, с 1973 года народный артист СССР — Ред.). В Театральном институте я изучала театроведение, а постепенно увлеклась кино. Потом была киностудия "Ленфильм" — так и пошло.

– Как бы вы определили российский кинематограф сегодня? Какой он?

— Сегодня российский кинематограф становится кинематографом с человеческим лицом. Он был очень неважен последние двадцать лет, долгое время политика и социальные проблемы были важнее. И вдруг выяснилось, что частная жизнь человека — это вечно и интересно.

– Ирина, такие фильмы, как "Легенда 17", "Время первых", "Движение вверх" — какие они, по вашему мнению?

— Это кино социальной и национальной сублимации. Нас очень долго приучали, что мы, русские, вшивые, тупые, мерзкие и никому не нужные. Мы не то чтобы в это поверили, но перестали на это обижаться. Кинематограф нам сейчас напоминает, что мы не тупые, не вшивые, не мерзкие, что мы умели когда–то побеждать, и не только в войнах, но и в спорте. Нам есть о чем вспомнить и что возрождать. Это важно.

В 1990–е годы, когда я смотрела американские фильмы, не могла понять, почему, как только боевик, триллер, так главный негодяй в фильме — серб. Тут серб плохой, там серб плохой. И так несколько лет я просто недоумевала. А вот когда разбомбили Белград и весь мир аплодировал, я поняла, почему несколько лет серб был бандитом и негодяем в американском кинематографе. Сейчас бандит и негодяй в американском боевике — русский. Общественное мнение готовят к тому, что с русскими надо что–то делать. Я могу назвать с десяток фильмов, где вы увидите, что русский показан уродом, убийцей и насильником. Нехорошая тенденция. Мы, русские, не такие. И вот ответ — "Ледокол", "Движение вверх", "Селфи", "Легенда 17", "Экипаж" и так далее.

Режиссер Заза Халваши: кино — посол своего народа

– Легче ли стало поменять профессию и прийти в кино, чем это было раньше, в конце прошлого века?

— Конечно, легче. Сейчас не существует профессионального ценза. Раньше нельзя было стать режиссером или актером кино, не предъявив диплом об образовании. Диплом — это, конечно, не панацея, но хоть какая–то гарантия того, что ты профессионал, что не начнешь шарлатанить. А сегодня гораздо проще. Можно приехать, объявить себя гением, найти себе спонсора, захапать чужой театр…

Если каждый день показывать зрителю с экранов телевизоров лошадиный круп, то через месяца два все телезрители страны будут любить этот круп и считать его звездой. Каждый человек обязан включать мозг. Во–первых, это мотивация к тому, чтобы самому думать и развиваться. А во–вторых, у нас не может быть имущественного ценза для поступления в актерскую профессию. Но хотя бы мозговой ценз должен быть.

– Ирина, вы можете назвать примеры нравственного кино?

— Нравственное кино не призывает к насилию, убийству, не пропагандирует его. Это кино не учит дурному, не рассказывает о том, что, например, наркотики — это здорово и что чем хуже — тем лучше. Художественное произведение нравственно в принципе, если оно не является пропагандистским актом. Один из самых глубоко нравственных, на мой взгляд, фильмов последнего времени — это "Аритмия" Бориса Хлебникова, очень хороший, честный, глубокий и очень нравственный фильм.

День кино: от немого до цифрового

Нравственность — это не кто с кем спит, а отношение к находящимся рядом людям. Христос был нравственен всегда, потому что он простил Иуду, апостола Петра, трижды предавшего его. Простил не потому, что не испытал при этом боли, а потому что понимал, что рядом с ним человек. И этот человек сегодня может находиться в пьяном безобразии, а завтра он бросается под копыта коня, чтобы спасти незнакомого ребенка, и умирает счастливым. Сложное животное — человек.

– Как вы относитесь к таким явлениям, как однополые браки или ювенальная юстиция?

— У меня есть крайне серьезное отношение к этому. Я христианка. Я нигде не пропагандирую своих взглядов, но если мне задают вопрос — я отвечаю. Так вот, брак — это союз только между мужчиной и женщиной. Мое отношение совершенно не означает, что я буду судить кого–то за его выбор. Но брак — это союз только между мужчиной и женщиной. И по–другому не бывает. Я понимаю, что есть при сожительстве проблемы имущественных отношений. Так вот давайте решать юридически имущественные отношения, а не переводить это в плоскость брака.

Что касается ювенальной юстиции, изначально она рекламировала себя как институт по защите детей. Но если рыдающего ребенка отрывают от рыдающей матери потому, что у той не стоит на столе йогурт, и отдают ребенка двум педофилам, к этому нельзя хорошо относиться. Сейчас человечество катится в пропасть. В некоторых продвинутых странах уже обсуждается вопрос, а не является ли нормой педофилия. Но эти извращения противоестественны, это инвалидность. Этому нельзя потворствовать. Конечно, никого не надо убивать или искоренять – пусть делают, что хотят. Но… не нужно это пропагандировать, не нужно считать это нормой.

— Будучи профессионалом в кинематографе, как вы считаете, правильно ли эти противоестественные явления показывать в кино?

— На Каннском фестивале несколько лет назад победила картина про лесбийскую любовь "Жизнь Адели". Не могу сказать, что я рада, что такие фильмы появляются. Но конкретно это кино — талантливое. И оно рассказывало не про однополость, а про любовь. Это личное дело таких людей, и они имеют на это право, если не пропагандируют свою ориентацию, не лезут к детям. Это становится криминально только тогда, когда навязывается обществу, окружающим, когда это растлевает детей, молодежь, когда извращенцы выращивают для себя свежее "мясо". Если я живу во грехе — это мой ответ перед Богом и моей Душой. Я никому не обязана в этом отчитываться при условии, если я никому не причиняю этим зла. Как массовое явление — это, безусловно, негативное явление. Как личная сторона жизни — это неприкосновенная жизнь, которая никого не касается.

Ноябрь в январе: кинокритики Эстонии назвали лучший фильм

– Как вы относитесь к запоздалым обвинениям в сексуальном домогательстве в адрес американского продюсера Харви Вайнштейна со стороны его коллег–женщин?

— Будем честны: Харви, без сомнения, негодяй, который пользовался своей властью, чтобы склонять женщин к сексу. Но что делали женщины? Они занимались проституцией. Эти женщины за определенные услуги получали определенные выгоды. Причем выгоды во много раз превышали ценность предоставленных услуг. Гвинет Пелтроу без Харви и со своими дарованиями никогда в жизни не сделала бы такой карьеры, какую она сделала с Харви. То была взаимовыгодная сделка.

Почему эти голливудские дивы хватились через пятьдесят лет, а не через пятьдесят минут после случившегося? Ужас в том, что сейчас уже не нужны доказательства. Сейчас каждый может обвинить ближнего в чем угодно и бездоказательно. Стукачество имеет одну и очень существенную негативную сторону: дальше подобных ситуаций будет больше, как следующая доза у наркомана. Пока не случится в обществе передоз. Тогда все взорвется.

Безрук: о пользе и вреде совместных кинофильмов

Как остановить безумцев, людей, жаждущих славы, хотя бы одной минуты славы? Нельзя создавать атмосферу поощрения стукачества, а западное общество полностью созрело к тому, чтобы стоять целиком на фискале. Это ужасно.

– Еще один случай с обвинением, уже иного характера. Режиссер Юрий Быков вынужден был извиняться за свой сериал "Спящие". Какова проблема в этом случае?

— Юра Быков — парень хороший и талантливый. Общество у нас поляризовано: есть либеральное крыло и патриотическое крыло. Будучи приверженцем патриотического крыла, Юра страстно желает нравиться либеральному крылу. У него долгое время это получалось. Возведенный либералами в статус гения Быков сделал нормальное ватническое кино, сделал кино по душе, сделал то, во что верит. И еще вчера хвалившие Юру начали откровенно его ругать: "Фильм плохой. Как художественное произведение не имеет ни малейшей ценности. Чисто идеологическое кино".

Быкова никто не ломал. Его не лишали работы или жизни. Он просто испугался. Нужны гордость, верность и стойкость по отношению к своим убеждениям. Не надо их громко декларировать. Просто живи согласно своим убеждениям и не бойся.

Кинорежиссер Райнер Сарнет: "Мертвец" помог родиться "Ноябрю"

– В вашей профессиональной деятельности вам доводилось сталкиваться с эстонскими деятелями кино?

— Еще с советских времен я вынесла любовь к Таллинну, где работала как лектор Бюро кинопропаганды Госкино СССР. С Лембитом Ульфсаком мы были друзьями. Я была неплохо знакома с режиссером Кальё Кийском. Мне очень нравились выдающиеся, на мой взгляд, актеры–братья Олев и Антс Эскола. Мы часто ездили из Питера в Таллинн, гуляли здесь, впитывали старую европейскую культуру, образ старой Европы, который нам очень нравился.

Из фильмов доводилось смотреть пару литовских работ Шарунаса Бартаса. Я на фестивале "Киношок" смотрю балтийские фильмы. К сожалению, из современных эстонских фильмов не запомнился ни один, чтобы с ходу могла назвать.

– Ирина, есть что–то, что вы хотели бы сказать эстонскому народу?

— Я — часть народа России. Так вот, когда вам здесь рассказывают, что мы хотим вас захватить — это ложь.

Иван Болотников: для кино нет разницы, литовец ты или турок

Нам не нужна Эстония — территории у нас достаточно. Балтийское море у нас и без вас есть. Мы хотели дружить и любить вас. Вы не хотели любить нас. Мы, русские, отпустили всех, кто хотел уйти, и ничего не потребовали из того, что вложили и отдали. Вы хотели развода — вы его получили. На что вы жалуетесь? Сталин обидел нас, русских, куда больше, чем вас. Почему сейчас на меня вы проецируете то, что было много лет назад, причем не свои личные обиды, а обиды дедов. У Кальё Кийска был замечательный фильм "Цену смерти спроси у мертвых". И это точка.

 

Фото: Вадим Анцупов

 

 


Новости клуба