Print this page

Пресса о нас

Наша работа – будить в людях сочувствие
Наша работа – будить в людях сочувствие
Борис Тух
26.02.2018

Лучшие зрители российского кино – это те русские, которые живут за пределами России, – сказал на встрече в клубе «Импрессум» выдающийся российский кинорежиссер Александр Анатольевич Прошкин

Большинство картин, снятых Александром Прошкиным – исторические. Великий фильм «Холодное лето пятьдесят третьего», появившийся в 1988 году, когда в обществе созрела надежда на перемены к лучшему, на то, что о недавнем прошлом можно говорить в полный голос. Сериалы «Михайло Ломоносов» и «Николай Вавилов» – о судьбе великих русских ученых. «Доктор Живаго», перенесение на телеэкран романа Бориса Пастернака – о назначении русской интеллигенции. «Увидеть Париж и умереть», «Живи и помни», «Искупление» – о том нравственном неблагополучии социума, которое было в прошлом – и продолжается сегодня… И разговор с ним – в первую очередь именно о том, нашли ли мы в себе силу жить не по лжи.

Я никогда не врал

А.Прошкин: Я снимал исторические фильмы. Хотя исторического кино на самом деле не существует. Кино – это всегда здесь и сегодня. И вы смотрите на историю с позиции сегодняшнего дня. Я ставил себе две задачи: во-первых, на основе исторического материала как-то обнажить те проблемы, которые нам необходимо решать, понять, что с нами происходит. И второе – рассказать о прошлом новому поколению, которое, конечно, ничего не знает, скажем, о XVIII веке, о котором я снял «Михайло Ломоносова» и «Русский бунт». Я хотел законсервировать время. Я нигде не врал. К примеру: на протяжении жизни Ломоносова сменилось пять царств (Екатерина I, Петр II, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна, Екатерина II) – и всякий раз менялись военные формы. И для каждого периода мы заказывали не только новые мундиры, но и новые пуговицы, которые, кажется, и не видны на экране. Но совесть-то должна быть!

К сожалению, такое буквоедское отношение к истории, к профессии, сейчас у нас исчезает. Все поверхностно, приблизительно, в одном и том же эпизоде могут встретиться персонажи в костюмах разных эпох.

Воссоздать на экране время – большой труд. И не только мой. В нем задействовано огромное количество людей – и всегда приходится выискивать настоящих профессионалов, таких, как консультант по костюмам Мария Николаевна Мерцалова, к сожалению, ее давным-давно нет. Вот она ушла – и началась самодеятельность; лепят, что хотят. Продюсер говорит: «На это денег нет, получится неверно – не имеет значения, американцы вообще снимают, как хотят; им плевать на историческую достоверность». Снимать подешевле – в этом есть какая-то стыдобина. Потому что приходят люди, смотрят – и у них создается неправильное представление о времени.

Кому-то надо укрощать нравы

Почему вы сняли столько исторических фильмов?

Потому что – что греха таить – в прошлом, и не только в советском, но и в прошлом Российской империи, теперь предписано прозревать лучезарное будущее. Оно несомненно будет лучезарным, но каким именно – не очень ясно. Мы живем в совершенно новой стране. Если в СССР были ясная цель и ясная идеология, для многих весьма сомнительная, но тем не менее все понимали, с чем имеют дело. Сейчас строим некий капитализм­, который пока что имеет совершенно нечеловеческое лицо; время трудное, жесткое, и я думаю, вы прекрасно имеете об этом представление, так как все, что происходит в России, происходит и в бывших советских республиках. Это трудный период переформатирования социума и человеческих отношений. Время, естественно, болезненное. Оно принесло много драм, несчастий, несправедливости. Но не бывает, что все мигом преображается. Я оптимист; я верю, что светлое будущее наступит. Оно даже еще не приближается, но чувствуется, мерещится.

Жаль только: жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе! (Некрасов).

– Но ведь когда-то она придет!

В прошлом году ушел из жизни Евгений Александрович Евтушенко, человек, которого я очень любил и уважал. Незадолго до его смерти мы с ним встретились, проговорили часа три. Я горжусь тем, что он, на протяжении 30 лет, преподавая в американском университете, в обязательном порядке показывал студентам две картины: «Похитители велосипедов» Витторио де Сика, с которой начался итальянский неореализм, и мое «Холодное лето 53-го».

Приехав в Россию, он – тяжело больной человек, без ноги – за месяц посетил 27 городов! Это колоссальное напряжение! «Зачем?» – спросил я, и он ответил: «Кому-то надо укрощать нравы!» Кто-то должен нести в себе чувство ясности, покоя, достоинства. Я думаю, что это вообще миссия культуры, миссия искусства. Прежде всего – прививать человеку ощущение самоценности. Веры в самого себя. В то, что не надо тратить жизнь на ярость, зависть, провокации. Это совершенно бессмысленно. Наша работа заключается в том, чтобы будить в людях сочувствие. Вне сочувствия нет культуры.

Мои картины – не про политику. Не про власть. А про то, как в России во все времена можно было прожить, не сгибаясь. С прямой спиной. И если кто-то об этом задумается, и в нем проснется совесть – ну хорошо, пусть только задумается, это уже немало.

Вы сняли два сериала про великих российских ученых: Михайло Ломоносова и Николая Вавилова. О Ломоносове, кажется, все знали всё – но вы увидели в нем то, что не видел ранее никто. А Вавилов? Ведь его судьба была известна только в общих чертах. Он тоже – из тех, кто прожил всю жизнь с прямой спиной?

– Вавилов гениальный человек, великий ученый. Председатель Международного генетического конгресса. Когда начались на него гонения, и его не выпустили за границу на генетический конгресс, президентскую мантию и прочие регалии должны были вручить другому ученому, англичанину. Но тот отказался, заявив: «Эта мантия сшита для более крупного человека».

Вавилов два с половиной года провел в седле, собирая коллекцию злаков по всему миру. Она хранилась в Институте растениеводства в Ленинграде. Во время блокады сотрудники института, умирая от голода, оберегали ее; ни одно зернышко не пропало.

Вавилов был наделен невероятным талантом, невероятной энергией, невероятным обаянием. Когда мне предложили эту тему, я задумался над тем, какой артист сможет сыграть этого человека, этот масштаб личности. Я понял, что рассказать о нем можно только найдя какое-то уязвимое место в его характере – иначе получится не человек, а оживший памятник. Ну, покоритель женщин: развелся с женой и женился на своей секретарше. Конечно, это не очень хорошо, но ведь он не бросил свою первую жену без средств к существованию. Напротив, он тянул ее за собой всю жизнь, воспитывал их общего сына. И, наконец, я нащупал его настоящий грех, который и погубил его. Гордыня! Он настолько был уверен в себе, что происходящее вокруг его не интересовало. Он шел на компромиссы с властью, чтобы получить новые лаборатории, новые опытные поля. Ему подсунули какого-то полуграмотного народного самородка Лысенко; Вавилов его принял, помогал ему – как известно, именно Лысенко и погубил Вавилова. Вот эта самоуверенность и привела к трагедии. Только когда рядом начали исчезать люди, он понял, что творится, и что так или иначе к этому причастен.

Его арестовали. Человек, который мог накормить весь мир, умер в тюрьме от голода.

Почему нужно говорить об этих великих примерах? Потому что это пример невероятной стойкости, невероятной преданности своей родине, своему делу, своей науке. Говоря правду об этом, мы видим, какой ценой все это происходило.

Когда вы снимали фильм о Вавилове, еще был жив мерзавец по фамилии Хват, офицер госбезопасности, который, допрашивая Вавилова, издевался над ученым, избивал, а когда тот, беспомощный, истекавший кровью, лежал на полу, Хват на него мочился. В романе Михаила Веллера «Приключения майора Звягина» герой добывает адрес Хвата, приезжает к нему на квартиру и убивает… К сожалению, это фантазия. А вы пробовали найти Хвата?

Я узнал его адрес и телефон, написал письмо – он не ответил. Позвонил – он не поднял трубку. Я набрался наглости и приехал к нему. Он говорил со мной из-за закрытой двери, на вопросы отвечать отказался…

А история смерти Вавилова имела свое продолжение. После войны, когда из-за рубежа посыпались вопросы, где Вавилов. Сталин тут же назначил президентом академии наук СССР родного брата Николая Ивановича, Сергея Ивановича Вавилова, тоже выдающего ученого, физика. Когда тот, вызванный к Сталину, спросил о судьбе брата, Сталин позвонил Берия, задал вопрос, выслушал ответ и сказал: «Какого ученого загубили! Сволочи!»

Русский бунт; бессмысленный и беспощадный

Годами в нас вкладывали такой стереотип: Степан Разин и Емельян Пугачев – народные вожди, восставшие против угнетения и социальной несправедливости. Этому посвящено множество произведений. Хотя бы гениальная оратория «Казнь Степана Разина» слова Евгения Евтушенко, музыка Дмитрия Шостаковича: «Нет, не тем я, люди, грешен, что бояр на башнях вешал; грешен я в глазах моих тем, что мало вешал их»… Ваш фильм «Русский бунт» идет вразрез с этим стереотипом и избавляет от него. Вы думали тогда над проблемой русского самозванства – явления, для Европы уникального? В Англии в конце XV века был случай самозванства, но это был заговор знати. А в России – множество Лжедимитриев, множество Петров Федоровичей… И в замечательной пьесе Леонида Зорина «Царская охота» есть реплика: «И кто же у нас не самозванец?»

– Что я думаю по этому поводу – дело десятое. Важно, что думал Александр Сергеевич Пушкин. Он сформулировал всю цепочку. Если на вершине власти совершается преступление, оно непременно аукнется в народе. И поскольку страна огромная, как оно аукнется, предвидеть невозможно. Цареубийство породило множество лжецарей. «Петров Третьих» было около пятидесяти штук. Пугачев был далеко не первый. Даже когда его казнили, появлялись все новые самозванцы.

Для меня история Пугачева – это не дай Бог увидеть русский бунт, бесмысленный и беспощадный. Нам в школе внушали, что это было крестьянское восстание. Крестьян там не было. Там были казаки, совершенно вольные. 40 000 возов рыбы они ежегодно поставляли в Москву и Петербург. Жили как хотели. Никто их в правах не урезал. Екатерина II издала указ, по которому выборных атаманов надо было согласовывать с властью. Казачки воспользовались этой ситуацией и нашли себе предводителя-шоумена. Пугачев по своей природе был гениальный артист. Он все время играл кого-то. В собственной натуре он был человек ничтожный. Когда его судили, он вел себя жалко, сдавал своих сообщников, каялся, валялся в ногах. Когда его повезли на казнь на Болотную площадь, он снова почувствовал себя среди зрителей и сыграл героя. Он – и таким сыграл его Владимир Машков – был из таких авантюристов, для которых человеческая жизнь, человеческая кровь ничего не значат. Людей, которые приходят в мир с идеей всех осчастливить и точно знают, как это сделать, нужно бояться, как огня. Потому что оборачивается все это огромной кровью. Именно об этом написана Александром Сергеевичем «История пугачевского бунта». Это больше, чем литература – это канон, по которому должны существовать наши историки!

Вы соединили в своей картине «Историю Пугачевского бунта» с «Капитанской дочкой», в которой Пугачев предстает совсем иным… может, я ошибаюсь, но по крайней мере поначалу сюжет строится по модели «Роб Роя» Вальтера Скотта…

Так оно и есть. Прекрасная сентиментальная повесть, герой которой – не Пугачев, а юноша, наивный, не знающий жизни, но свято соблюдающий отцовский завет: Береги честь с молоду. Я думал, почему Пугачев, которому легко отправить на виселицу сколько угодно людей, щадит Петрушу Гринева. И понял: Гринев – тот самый зритель, который не верит. Единственный думающий зритель, которого приходится убеждать, играть во всю силу. И гениальный шоумен не может лишиться такого зрителя!

О Юри Ярвете и Лембите Ульфсаке

Расскажите, пожалуйста, о ваших творческих контактах с эстонскими актерами.

Я снимал только двоих эстонских актеров – Юри Ярвета и Лембита Ульфсака. Юри Ярвет был выдающийся актер и загадочный человек: никогда не поймешь, про что он думает, такой, знаете, вещь в себе. Я работал с ним в «Ломоносове», он играл профессора Вольфа, одного из учителей нашего героя. Ярвет, конечно, знал себе цену, понимал, что он национальное достояние, но это никогда не выражалось в каком-то высокомерии. В нем было очарование таланта. По жизни он был хитрец, немножко играл. И это делало его безумно интересным. Что касается Лембита, то он снялся у меня в «Инспекторе Гулле» по пьесе Дж.Б.Пристли; тогда иностранцев в советском кино играли прибалты, и у меня была полная прибалтийская команда: литовец Юозас Будрайтис, латыши, Ивар Калниньш, Паул Буткевич, великая актриса Эльза Радзиня, эстонец Лембит Ульфсак. В этой компании было очень забавно; они все время передразнивали русский язык друг друга.

Мне думается, что Лембит так и не сыграл свою великую роль. Он был человеком очаровательного юмора, который любую ситуацию мог вывернуть наизнанку. Расшутить самые печальные вещи в жизни. В нем была удивительная доброта. Как-то у него на даче я видел, как он разговаривал со своим маленьким сыном. Как с совершенно взрослым человеком. Он чудесный.

Распад нашей страны безумно обеднил наше искусство, так как из нашей обоймы выпали актеры выдающейся литовской школы, как Костас Сморигинас, который сыграл у меня Вавилова; позже я был потрясен тем, как он играет в трагедии Шекспира у гениального Някрошюса. Выпали и замечательные эстонские актеры… На Лембите не строили репертуар, но актер он был грандиозный.

Мы не выдержали испытания

Ваш последний по времени и рассказывающий о наших днях фильм «Райские кущи» сделан по мотивам «Утиной охоты» Александра Вампилова. Когда я смотрел его, то постоянно – невольно – проводил параллели с «Отпуском в сентябре», где вампиловского Зилова сыграл Олег Даль. Возникает ощущение, что Зилов сегодняшний (его сыграл Евгений Цыганов) – измельчал. Тот Зилов, который был у Вампилова (а пьеса написана в 1970 году) был бескорыстен. Да, он спивается, он пофигист, он бабник – но все это потому что ощущает себя лишним человеком в вязком безвоздушном времени застоя. А сегодняшний Зилов – карьерист, ему хочется быть хозяином жизни.

Сегодняшний Зилов – порождение времени. Это история тотального конформизма. Я иногда думаю, что делали бы, доведись им проснуться сейчас, Вампилов, Высоцкий. Которые все это взрывали, боролись против тогдашней мертвечины – если бы они вдруг увидели, к чему это привело! А привело это к тому, что все решают бабки, пиар и прочее. Пустота! И страдает Зилов оттого, что он часть этой пустоты. Какие-то подлинные вещи он выбрасывает из своей жизни. И даже его отношения с женой пусты: мол, можно так. А можно иначе. На самом деле он ей завидует, потому что в ней этой пустоты нет.

Но вы подарили ему ту смерть, которой умер Вампилов. Лодка перевернулась, он кое-как добрался до берега и умер от разрыва сердца…

– Да, но вы заметили, что у нас в титрах нет имени Вампилова? Потому что семейство категорически выступило против. Там личные мотивы, их можно понять: они «Утиную охоту» воспринимают как объяснение Вампилова в любви его второй жене, с которой он якобы писал Ирину.

По-моему эта юная девушка в пьесе вовсе не поэтический и даже малосимпатичный образ. Уж скорее объяснением в любви можно считать образ жены Зилова Галины, которую у вас сыграла Чулпан Хаматова.

Да, а с моей точки зрения эта девушка вовсе ему не нужна. И вообще ничего не нужно. Он изжил себя.

Мой фильм не экранизация, это диалог времен

Раньше я всегда уходил от современности. Она казалась мне неинтересной. «Райские кущи» ее отвергают. Неужели мы такие? Да, такие! К сожалению. Мы не выдержали испытания. Огромная энергия направлена на уничтожение друг друга. А не на консолидацию. Конформизм нынешней интеллигенции привел к тому, что мы свою миссию не выполнили. Мы не поговорили искренне с народом и не объяснили то, что мы чувствуем, ни ему, ни друг другу.

В советские времена было четкое разделение. Одна компания – это официоз, орденоносец Евгений Матвеев и прочие. Другая – Тарковский, Герман, в молодости – Кончаловский… Всё это существовало рядом, параллельно, но не пересекалось. А сейчас – все одна тусовка. В этом – драма времени. У Вампилова в «Утиной охоте» герой работает в каком-то бюро технической информации, контора маразматическая, но участвующая в общем круговороте. А теперь они – пиарщики, от которых никакой пользы нет: они грамотно обслуживают олигарха, чтобы тот зарабатывал еще больше бабла. И тратят на это мозги и ждут, что с барского стола им что-то перепадет. Это тупик.

Конечно, на экране это не очень нравится. А смотреться в зеркало вам нравится? Зритель хочет про олигархов, про ментов, он не хочет видеть на экране себя. Но я надеюсь, что когда-нибудь захочет видеть жизнь такой, какой она есть. Кино не может сделать человека лучше. Но если заставит задуматься – уже хоть что-то…

 


Новости клуба