Print this page

Пресса о нас

Россия будет сильна, если в ней не иссякнет духовность
Россия будет сильна, если в ней не иссякнет духовность
Элла АГРАНОВСКАЯ
25.04.2018

Наши собеседники - поэтесса, прозаик Олеся Николаева и её супруг, публицист и литературный критик, протоиерей Русской православной церкви Владимир Вигилянский, которые недавно побывали в Таллине и выступили в международном медиаклубе «Импрессум»

Олеся НИКОЛАЕВА: Истории, которые дают человеку надежду

– Когда вышла ваша книга «Небесный огонь», журнал «Знамя» опубликовал рецензию «Шехерезада и православный канон». Автор этой рецензии, писатель Алексей Варламов, назвал вас православной Шехерезадой, которая - цитирую близко к тексту - поучительно и занимательно рассказывает о том, что бывает с теми, кто верует в Божьи чудеса, обращается в трудную минуту жизни к святым, не унывает, не отчаивается – и что случается с теми, кто не выдерживает испытаний и падает духом. На самом деле удивительно, что такая литература не теряется в море, скажем так, очень разных книг, пестрящих на полках магазинов броскими обложками. Значит, духовность пока ещё не утонула в этом море, не погибла в человеке?

– Конечно, читателю, который не имеет ориентиров, в этом обилии трудно разобраться. И если он будет судить по обложке, вполне может ошибиться, потому что обложку стараются сделать яркую, привлекательную, даже пошловатую. Но, знаете, за пошловатой обложкой может скрываться очень хорошая и вечная проза.

– За примером далеко ходить не надо: если бы я ориентировалась только на обложку, никогда не прочитала бы потрясающую книгу архимандрита Тихона «Несвятые святые».

– Безусловно, интеллектуальный и художественный уровень книги «Несвятые святые» гораздо выше того, что изображено на обложке. Это книга народная, и её оформление было рассчитано на народный вкус. И всю серию, в которой она вышла, издательство Сретенского монастыря выпустило в одном стиле, рассчитанном на простого, неискушённого читателя. У меня тоже в этой серии вышли книги – эти сборники непридуманных историй оформлены в том же ключе.

– Не только оформлены – написаны тоже, хотя, конечно, отличаются по содержанию и стилю.

– Мы писали совершенно независимо друг от друга. Была потребность времени, мы рассказали реальные истории, которые произошли с нашими близкими, с нами, с людьми, которые встречались на нашем пути. А поскольку мы с владыкой Тихоном знакомы много лет, то были участниками каких-то историй, а каких-то – свидетелями, иногда они пересекаются. Это то, что – было, жизнь совершенно разных людей. И после этого началась серия, потому что таких историй очень много. Когда вышла моя книга «Небесный огонь», я получила невероятное количество писем, на мои выступления приходили люди, которые говорили, что хотели бы рассказать свои истории, просили, чтобы я их запечатлела, потому что они вселяют в человека какую-то жизненную силу, дают ему надежду. Но истории в «Небесном огне» заканчиваются примерно 2000-м годом – что же, после этого ничего не происходило? И именно потому, что всё продолжается, длится и не может исчезнуть, я решила эту книгу продолжить – так появился сборник рассказов «Господи, что с нами будет?».

– Был какой-то конкретный момент, когда решили: об этом нужно рассказать?

– Пожалуй, это была середина и конец 90-х – произошло чудо. Никто не ждал, что будет освобождение церкви. Наоборот, были стойкие предчувствия, что на церковь начнутся гонения. И для этих предчувствий были основания, потому что в партийной прессе в 87-м году, незадолго до 1000-летия крещения Руси, вышла статья, в которой призывалось бороться с религиозным мракобесием. Когда же 1000-летие крещения Руси начали праздновать на государственном уровне – это было ошеломительно, ничего подобного мы не ждали. Этот период перехода к освобождению церкви нужно было осмыслить. Начали работать церковные издательства – и стало понятно, что мы нуждаемся в каких-то новых свидетельствах, потому что выпускались замечательные творения святых отцов, богослужебные книги, издания, написанные в XIX веке, а ничего нового не было. И я чувствовала, что настал такой момент – надо написать о наших днях. Это желание шло изнутри: у меня накопилось множество историй, о которых хотелось бы рассказать. Первый роман на церковную тему я вообще написала ещё в 1987 году, он был напечатан в журнале «Юность» и разошёлся тиражом 3 миллиона экземпляров.

– «Инвалид детства» – я его читала. Кажется, что это было совсем недавно, хотя на самом деле прошло 30 лет.

Владимир ВИГИЛЯНСКИЙ: Люди веры никогда не примут право на бесчестье

– Несколько поколений вашей семьи были тесно связаны с Петербургом, потом с Ленинградом. Вам понятна история с Исаакиевским собором? Не 40-летняя история его строительства, а недавняя бурная история, связанная с возвращением музея церкви? Лично мне – нет. В частности, непонятно, почему люди массово этому противились, крича, что Исаакиевский собор отнимают у народа. Ведь в музей надо покупать входной билет, причём за немалые деньги, а в храм ходят бесплатно – почему у народа отнимают?

– Моя семья была выселена из Ленинграда в 1934 году, после убийства Кирова. Это было второе выселение, после него было третье, блокада и четвёртое выселение. Тех, кого не арестовали, не расстреляли, не выслали, осталось очень немного. А те, кого арестовали, расстреляли, выслали, были заменены. Для истинного петербуржца история с Исаакиевским собором – дикость. Это был главный храм страны, построенный царской семьёй – дар Романовых церкви. И на фронтоне Исаакиевского собора начертано: «Храм Мой храм молитвы наречется». Там не написано, что музеем наречётся. Разговор о его передаче церкви шёл с 90-х годов, но постепенно затих: дескать, пока рано, но как-то всё образуется.

В соборе возобновили церковные службы, но прихожан, которые «опаздывали» на службу, то есть приходили не к самому началу, впускали исключительно за деньги. Настоятель храма не входил в дирекцию и, вообще, был нежелательной персоной. А меж тем директор всей структуры «Исаакиевский собор» получал зарплату за то, что был директором четырёх храмов – по миллиону с каждого. Не в год – в месяц. И в целом весь этот скандал с Исаакиевским собором, который был раздут при помощи средств массовой информации, был замешан только на деньгах.

На территории России в советскую эпоху было уничтожено 90 процентов храмовых зданий, причём варварским способом. Бороться за оставшиеся 10 процентов просто непорядочно. К церковным людям можно предъявлять множество претензий, потому что у нас общество грешников, а не общество святых, в книге «Несвятые святые» об этом как раз очень хорошо сказано. Но к церкви как к таковой какие могут быть претензии? Только чувство неоплаченного долга. Думаю, той части петербургской интеллигенции, которая выступала против отдачи Исаакиевского собора, через какое-то время будет стыдно.

– Или не будет. Или мы до этого времени не доживём.

– Достоевский назвал в «Бесах» – право на бесчестье. Вот и у нас: глотку порвут за то, чтобы дали право на бесчестье!.. Вы спросили Олесю, иссякла ли духовность.

– На ваш взгляд, иссякла? Или всё же нет?

– С возрастом у меня появляются всякие болезни, и мне удалось попасть к одному великому доктору. Приходим с Олесей, она меня сопровождает. «Вы священник?» – «Да». – «Давно хотел спросить у священника, теперь спрошу у вас: скажите, у нас последние времена?». И этим вопросом задается академик, известнейший врач! Понимаете, говорит он, в моей сфере, медицинской - а я доктор с юности, - я болею за нашу профессию, за наше дело, но в медицине за последние 50 лет (он это говорил 10 лет назад) абсолютно ничего не произошло, только доработки тех открытий, которые произошли раньше.

– Спрошу с надеждой: может, за последние 10 лет что-то всё же произошло?

– Другой великий академик – он был нашим соседом в Переделкине, недавно умер – сказал: «Не только в медицине, но вообще в науке, они не знают, кому давать Нобелевские премии, ничего нового не происходит. Нобелевские премии дают тем, кто развивает предыдущие открытия. Никто ничего не развивает».

– В политике вообще деградация.

– Я изучал вопрос о национальной исключительности. Мы видим, как президент самой мощной страны в мире объявляет её исключительной. Я решил посмотреть, какова история…

– Что в анамнезе.

– Да, что в анамнезе: кто объявлял свою страну, свою нацию исключительной, таким образом, имеющей возможность угнетать других, неисключительных. Последний в исторической ретроспективе был Гитлер. Как можно вернуться к этой идее после прививки, которую получил мир? Изучая этот вопрос, я выяснил, что Буш-старший в конце 80-х-начале 90-х сказал: Америка – исключительная страна, и мы – нация исключительной страны. На него обрушилась вся либеральная и демократическая элита, сенаторы, конгрессмены, вся печать: он ведёт Америку к фашизму! Он примолк. А потом Билл Клинтон вписал это в национальную доктрину страны – и теперь никто ничего не может возразить. Это маленький пример, но по нему видно, как изменилось наше представление о демократизме, либерализме и о свободе.

– И куда выруливает мир?

– Понимаете, нам, верующим людям и церковным людям, намного легче. Не потому, что мы какие-то особенные. Мы предупреждены: уже всё сказано, давным-давно. И главное – всё, в общем-то, предписано. Мы, конечно, не знаем ни часа, ни дня, мы знаем историю, знаем, как проходят эти колебания. Когда все дружно начнут говорить о мире и безопасности, вот тогда всё начнётся.

– А пока ещё не началось?

– Думаю, ещё поживём. Но я всё-таки стал церковным человеком, а не всегда им был. Я – из мира, в котором понятие репутации было очень важно. А сейчас на неё абсолютно плевать. Как это возможно – то, что лидеры государств намеренно лгут?

– Вы считаете, сами они знают, что лгут?

– Конечно, знают. Они прекрасно знают.


Новости клуба