Print this page

Пресса о нас

Писатель, культуролог и философ Вячеслав Недошивин: пророчества Джорджа Оруэлла сбываются
Писатель, культуролог и философ Вячеслав Недошивин: пророчества Джорджа Оруэлла сбываются
Борис Тух
22.12.2018

Почти три года назад, в прошлый приезд писателя, культуролога, философа Вячеслава Недошивина, мы с ним беседовали о близкому нам обоим Серебряном веке, и тогда же Вячеслав Михайлович упомянул, что пишет книгу о Джордже Оруэлле.

 И вот я держу в руках 800-страничный том «Оруэлл. Неприступная душа».

В списке лучших книг всех времен и народов, составленном в 2000 году журналом «Newsweek» роман Оруэлла «1984» стоит на втором месте, после «Войны и мира» Льва Толстого.

- В той беседе вы признались, что трудитесь над книгой о Джордже Оруэлле как раб на галере. … Что вы испытываете теперь, когда закончен труд, завещанный от Бога и т.д.?

- Вы ведь знаете, что такое писать. Особенно если ты впервые пишешь монографию, книгу, посвященную одному человеку. Это пучина. Бездна. Все твои мысли так или иначе вертятся вокруг этой фигуры. Прежде, чем родилась эта 800-страничная книга, я написал контекст в 1050 страниц. Вы же представляете себе весь процесс. Сначала собирается материал, отовсюду. Потом он закладывается. Потом из него ты стараешься выстроить концепцию книги. В нашем случае – это неприступная душа; Оруэлл был очень закрытым человеком. Потом начинают выклевываться главы, композиция. Мне заказало книгу об Оруэлле для серии ЖЗЛ издательство «Молодая гвардия». Когда я сдал рукопись в издательство, в ней было 49.печатных листов Они потребовали сократить до 20, я забрал рукопись. Позже ей заинтересовалось издательство АСТ, редакция Елены Шубиной. Мне было сказано: надо сократить хотя бы до 35-ти. 16 печатных листов я сократил. Вычерпнул всю воду. Но возникли новые повороты, примечания, и в итоге те же 49-50 печатных листов. Эта работа действительно похожа на бесконечные взмахи веслом.

Оруэлл в отличие от большинства героев ЖЗЛ был удивительно закрытым человеком. Он завещал не писать о нем биографий. Этот завет уже не раз был нарушен. Начиная с его друзей и кончая людьми посторонними, если хотите, и мной. Сохранилось около 400 страниц его дневников. В них нет ни одного рассказа о его чувствах, сомнениях. Там нет о смерти его отца и матери. Нет даже о смерти его первой жены, которую он очень любил. Одно время он вел два дневника: один касательно политических событий, второй – его огородных дел. Друзья ему рекомендовали купить развалюху под Лондоном. Сначала он устроил огород, потом завёл кур, потом появилась коза Мюриэль, под этим именем она и вошла в «Скотный двор», Потом пес, которого он назвал Марксом.

Он любил копаться в земле. Сам соорудил кресло, ставшее его любимым. Точил на токарном станке игрушки для сына. В подвале у него была маленькая мастерская, все стены которой были увешаны инструментом. Он был человеком от земли. Считал, что не должен отличаться от простых людей. Виктория Чаликова, отлично знавшая его биографию, говорила, что он обладал той самой простотой, которая является высшей степенью интеллигентности.

Он хотел сделать прозу прозрачной как оконное стекло. И писал для любого читателя. Но некоторые его философские эссе написаны для интеллектуалов.

Свертывание и уничтожение демократии: свободы слова, убеждений, демонстраций, выборов. Всеобщая тотальная слежка спецслужб с использованием технических средств. Умение говорить заведомую ложь и в то же время верить в нее.
(Из пророчеств Оруэлла)

- Тот же «Скотный двор» (применительно к нашим реальностям мне больше нравится другой вариант названия: «Скотский хутор») абсолютно двуплановая вещь. Верхний слой, для любого читателя – памфлет. А под ним - для тех, кто не только прочтет, но и задумается - горькие размышления о том, что справедливое общество невозможно построить из-за скотства в человеческой натуре – и всегда найдутся скоты, которые объявят себя более равными, чем остальные.

- Совершенно верно. Знаете, по «Скотному двору» был снят анимационный фильм. Но так как «мультики» должны иметь хэппи-энд, сценаристы придумали, что в финале изгнанный животными человек возвращается на ферму, и животные радостно приветствуют его.

- Так ведь получилось еще хуже! Реставрация.

- Конечно! Наверху – фермер, под ним – особо приближенные свиньи, и все вместе помыкают остальными.

- Вы защитили кандидатскую диссертацию по антиутопиям. Но чем утопия лучше антиутопии? Если взять все утопии, начиная даже не с Кампанеллы, а с Платона, реакция будет одна: не хотел бы я жить в таком государстве. Полный контроль государства над личностью.

- В этом нет ничего удивительного. Общество хаотично, разбросано. Утописты хотели строгого порядка. Сначала в обычной жизни. Чтобы завтракали и обедали в одно время в общественных столовых. А от этого они переходят к мыслепреступлению, если пользоваться словарем Оруэлла. Единообразие в мыслях установить трудно. И я с вами согласен: все предположения о будущем несли в себе элементы тоталитарного государства. Диктатуры. И все утопии рождаются, чтобы опровергнуть предыдущую. Они всегда спорят. Цепочка развития мысли, опережающая время.

- Три великие антиутопии ХХ века: «Мы» Евгения Замятина, «Этот дивный новый мир» Олдоса Хаксли и «1984» Оруэлла. Интересно, знаком ли был Хаксли с книгой Замятина, а а Оруэлл – с обеими. (Хаксли-то он точно читал!)

- Замятин был издан на английском языке очень узким тиражом в 1924-м. Потом был полностью переведен на французский. Оруэлл читал Замятина по-французски. Хаксли – информации у меня нет, но судя по сходству «Дивного нового мира» с «Мы» очень может быть. Хаксли был знатоком французского языка; преподавал французский Оруэллу в Итоне.

Замятин написал «Мы» в 1922 году, после Кронштадского мятежа, который его поразил. Хаксли свой роман – в 32-м. Оруэлл – в 48-м. Но заметьте: в СССР все три книги были опубликованы в 90-м.

Когда я занимался утопиями, понял, что человек, конструируя будущее, может руководствоваться только тем, что знает. Человек как из кубиков складывает будущее из окружающих его событий, реалий, вещей.

«Массы не знают, как плохо они живут, если им не с чем сравнить»
(Из романа «1984»)

- Где находится та точка, в которой утопия переходит в свою противоположность?

- Что вы имеете в виду?

- Жаль, что вы не видели постановку Русского театра «Будет/Не будет». Это интерактивный перформанс, зрителям предлагается выбирать разные варианты будущего. Скажем, Ай-Ти общество. Сначала – все прекрасно. Спрашивают у публики, хочет она этого или не хочет? Хочет. Тогда показывают логическое продолжение: компьютеры начинают регулировать населенность, всем, кому больше, скажем, 105 лет предлагается уйти из жизни. Потом моноэтническое общество, мультикультурное и пр. Вариантов множество. И часто то, что вначале казалось раем на земле, оборачивается адом.

- Какие молодцы! И кто им писал сценарий?

- Сами. Режиссер Артём Гареев, композитор Александр Жеделёв и др.

- Это потрясающе. И они в самом деле отталкиваются от мнения зала?

- Абсолютно!

- Да, в самом деле любая утопия несет в себе зачатки антиутопии. Кампанелла в «Городе солнца» предлагал умных женить на глупых, толстых на худых и т.д. И все окажутся более менее одинаковыми.

- Отсюда прямой путь к нацистской практической евгенике. К тому, что предлагало «Аненэрбе».

- Да. Ео антиутопия как жанр не структурирован и не описан.. Давайте определим границы. Давайте договоримся о терминах. А терминов нет и границ нет. Точка слома – для себя это формулирую так: если утопия формирует какие-то положительные идеалы, то антиутопия эти идеалы опровергает. Свобода не будет свободой. Но это головной подход. Но У Оруэлла вы не найдете высказываний типа: «Да, человечество выдвигало такой-то идеал, а теперь он превратился в свою противоположность.» Он рассказывает жизнь.

- Героя «1984» зовут Уинстон Смит. Сочетание простецкой и очень распространенной фамилией с именем Уинстона Черчилля. Как вы думаете, это намеренно?

- Не знаю. К Черчиллю он относился довольно скептически. Но Черчилль одним из первых прочел роман и написал Оруэллу благодарное письмо.

- Он прочел роман как антикоммунистический?

- Да. Но Черчилль в литературе разбирался. Он ведь и сам лауреат Нобелевской премии по литературе. Но сам Оруэлл писал, что у него не было цели изобразить либеральное социалистическое общество. «Я хотел привлечь внимание, что подобная ситуация может случиться и у нас, если мы не будем бороться против этого. Будущий фашизм, сказал он, будет многолик. Он может представать в самом корректном обличии».

- Предсказания Оруэлла практически всегда сбываются?

- Да. Он не был политиком, но он был очень проницательным человеком.

Сексуальная революция. Планомерное уничтожение семьи, половых различий, пропаганда трансгендерности..
(Из пророчеств Оруэлла)

- На публичной встрече с вами в клубе «Импрессум» один завсегдатай, сильно напоминающий героя шукшинского рассказа «Срезал», c важным видом задал вопрос:  «У нас в Эстонии есть партия EKRE, чью политику считают почти нацистской. Хотя она защищает традионные ценности, в частности, семью. Неужели Оруэлл и эти нацисты – союзники?»

Но ведь консерватизм Оруэлла в отношениях между людьми – это по сути спасение. И «национал-озабоченные» местного разлива тут не при чем.

- Да. Идеалом Оруэлла было искусство Средневековья, Возрождения. И нормальные отношения между людьми: мужчина – женщина, отец – мать, а не «родитель №1 и родитель №2»...А если говорить говорить о национализме, Оруэлл понимал его очень широко. Он относил к национализму любые тоталитарные взгляды, коммунистические и социалистические движения и пр. Он говорил, что каждое общество делится на группы, по-разному относящиеся к своей национальности. «Интеллектуалам Англии стать по стойке смирно при исполнении гимна Англии более стыдно, чем украсть медяки из церковной кружки. Националист во всемирном масштабе, например, англичанин, исповедующий коммунизм, считает свою родину отвратительной. Он готов растоптать флаг Англии и не встанет при гимне. Но если при нем поднимут красный советский флаг в Лондоне, он встанет». Те же самые символы! Живут же у вас несколько иммигрантов, уехавших из России, которые Россию ненавидят. Но здесь в Эстонии они...

… - изображают из себя большего патриота, чем сами эстонцы. Но вот в чем вопрос: они делают это от чистого сердца или потому что выгодно выдавать себя за жертву «кровавого режима»? Уверен, что второе.

- Скорее всего.

Переписывание истории в угоду политических нужд правящей верхушки. «Прошлое нашей страны непредсказуемо».
(Из пророчеств Оруэлла)

- Вольное обращение с историей Оруэлл тоже предсказал. У нас это началось сразу после вторичного обретения независимости, в России, кажется, полным ходом идет сейчас. И во многом - с помощью псевдоисторических телесериалов («Софья», «Годунов»), которые считаются могучим средством промывания мозгов.

- Я лично думаю, что власти – будь то в России, на Западе или на Востоке – смотрят на историю как на идеологический инструмент. В книге я - как бы в виртуальном интервью – задаю ему вопрос: «Разве написанное вами не похоже на сегодняшний день?» Давайте возьмем такой расхожий вопрос: кто в большей степени считается победителем во Второй мировой войне. И он отвечает: может получиться так, что через какое-то время настоящие победители окажутся проигравшими, а побежденные победителями. Власти используют историю как дешевую проститутку. А она терпит.

Уничтожение культуры и замена ее масс-культурой. Cужение и уничтожение образования.
(Из пророчеств Оруэлла).

- В конце 1980-х люди смотрели по телевидению программу «Взгляд» Сейчас смотрят Малахова, ДНК – и глупеют. Тот же бейсик. Если это поддерживать, нас ждет полное оглупление масс.

- Мы идем в этом направлении. И это выгодно властям, толстосумам и прочим: чем глупее вы, тем удобнее вами управлять. Оруэлл и это предвидел. И оттого он всегда был и остался неудобен всем властям.

- Писатель не может не писать. Над чем вы работаете сейчас?

- Я всю жизнь выписывал для себя адреса, где жили русские поэты, писатели, критики и т.д. На сегодняшний день у меня шесть с половиной тысяч адресов в Москве, Санкт-Петербурге, Париже. в М. Пб и Париже. И у меня готовы три тома, толстенные, которые так и называются «Литературная .Москва. Вдоль и поперек…» и аналогичные по Питеру и Парижу.. За четыре века. От Кантемира, Тредиаковского, Державина и до Бродского . Это энциклопедический словарь связанный с географией литературы. Для литературоведов это бесценная книга. Но и для всех, кто интересуется литературой – тоже .Особенно если вкачать ее в телефон. Представляете себе: вы идете в Питере по Большой Морской, и телефон подсказывает, в каком доме жил кто из светил русской литературы.

 


Новости клуба