Print this page

Пресса о нас

Владимир Чернышев: когда думаешь о судьбоносных событиях прошлого
Владимир Чернышев: когда думаешь о судьбоносных событиях прошлого
Борис Тух
06.06.2019

В Таллин приезжал известный российский телеведущий канала НТВ и автор ряда документальных фильмов Владимир Чернышев

Он подходит в своих фильмах к истории не академически, а с огромной личной заинтересованностью, очень эмоционально. Таков он и в личной беседе. 

Отрезвление от пьянящего воздуха свободы

- Владимир, насколько мне известно, вы начинали в то время, когда НТВ был нонконформистским каналом. Это так?

- Всему свое время, и НТВ в 90-е годы было тем, чем было всё наше общество, и являлось зеркалом настроений того времени. Спустя годы, многое переоцениваешь в своей жизни и истории страны. Но тогда мы были тем, кем мы были. Мы пытались разрушить старый мир. Я был молод тогда, а революция, как известно, дело молодых. Нам всем казалось, что мы расстанемся с малопривлекательным прошлым и наступит прекрасное будущее. В СМИ проходила полная смена кадров. Мы провожали из профессии замечательных политобозревателей советского времени, и на их место приходили 20-летние ребята, которые, как им казалось, будут обладать новым языком. Отчасти так и было, но потом пришло отрезвление от пьянящего воздуха свободы. Мы стали задумываться об ответственности. О том, как слово наше отзовется, о том, где границы допустимого в жизни, политике и журналистике.

- Помнится, что в 90-е таких границ вовсе не было. Безбрежная демократия?

- Конечно! Мы недавно отмечали 25-летие НТВ, и я говорил в снятом к юбилею фильме, что НТВ прошло весь путь взросления. К 25 годам у нас за плечами были все этапы: от подросткового максимализма и безбашенности до определенной умеренности в суждениях – и задумались: а что дальше? Многие из моих бывших коллег до сих пор льют слезы по былой свободе. Я же считаю, что мы потеряли не свободу, а безответственность. Зато приобрели взвешенность в подходе к информации. Это плюс.

Может быть, я предупреждаю ваш следующий вопрос – вы, наверно, сейчас спросите о контроле государства над СМИ?

- Спрошу. Тем более, что это проблема отнюдь не только российская. 

- У нас такое количество оппозиционных СМИ, что говорить о контроле государства над СМИ нет смысла.

- Так ведь оппозиционные – преимущественно в интернете.

- А что у интернета меньше аудитория, чем телевидения? Больше!

Солдаты чужой информационной войны

- Из всех оппозиционных СМИ я бы выделил только «Эхо Москвы». А у остальных какое влияние? Оттого их и терпит власть. Все они могли бы сказать о себе цитатой из прелестной песенки, прозвучавшей в давнем мультике «Пёс в сапогах»: «Меня не слышат, это минус. Но и не гонят, это плюс!». Помнится, в 90-е очень интересной была конфронтация между 1-м каналом (тогда ОРТ) и НТВ…

- Конфронтация была не между каналами, а между их владельцами. Тогда – тоже примета времени! – можно было купить всё. Один олигарх купил ОРТ, другой НТВ, оба с потрохами - и началось выяснение бизнес-отношений между ними. А заложниками оказались журналисты.

- На отношениях между журналистами эта конфронтация сказывалась? 

- Лично для меня – нет. Я был совсем молодым человеком, но уже понимал, что мы невольно становились солдатами в чужой большой войне.

- Не так давно ушел из жизни последний ветеран этой войны Сергей Доренко…

- Лично с ним я не был знаком, но всегда с уважением относился к его таланту и харизме. Несмотря на то, что он был самым ярким орудием информационной войны. Но отказать ему в фееричности и таланте невозможно. Каждое утро я, по дороге на работу, слушал его программу по радио, потому что это был необыкновенно острый ум и такой выплеск жизненной энергией, который заряжал тебя на целый день. В нем такая витальность была, что непонятно,как он так рано ушел.

- Зато остается Александр Невзоров.

- С ним я знаком немного; он в двух фильмах у меня был: «СССР. Конец империи» и «Белый дом, черный дым». Он безумно талантлив, как и Доренко; по немногим встречам с ним я понял, что Александр Глебыч из тех людей, которые всегда идут против течения. Вразрез с мейнстримом. Когда вся демократическая общественность Советского Союза осуждала историю с Вильнюсской телебашней, он единственный говорил, что башню захватили люди, которые героически стоят на рубежах нашей империи. Как только подобная точка зрения стала неким мейнстримом, ему стало неуютно в этом мейнстриме. Его позиция: я не с большинством! Отчасти это циничный расчет, но я думаю, что тут есть и внутренняя убежденность.

Качественный контент проигрывает борьбу за прайм-тайм

- Как бы то ни было, тогда телевидение вызывало интерес. А теперь сетка передач на ваших федеральных, да и на наших, весьма слабосильных, каналах такая, что в прайм-тайм смотреть почти нечего. На НТВ сериалы про ментов и бандитов, на канале «Россия» - слезливые мелодрамы. И т.д. И всюду множество попсы и желтизны – как будто миллионам зрителей действительно жизненно важны интимные подробности Аллы Пугачевой или Анастасии Волочковой! А когда смотреть, скажем, ваши документальные фильмы?

- Я не отвечаю за программную политику, но признаю, что интерес телеаудитории все больше смещается к развлекательному контенту. Это объективно. Аудитория классического ТВ, в основном, люди постарше, уставшие от жизни, и они хотят более спокойного развлечения. А бури, споры до хрипоты –это удел молодых,они перемещаются в социальные сети. А контент, расчитанный на более серьезную аудиторию, к сожалению, всегда собирает меньший рейтипнг, чем развлекательные программы. Конечно, любой канал, который заботится о своей репутации, производит и такую продукцию,но ей трудно конкурировать за место в прайм-тайме. Документальное кино идет в более поздние часы.

Революция – продвижение вперед или несчастье?

- Я Ваши фильмы смотрел в интернете. Не все, конечно, но думаю, что такие картины, как «СССР. Конец империи», «Революция Live», «Сталинские соколы: расстрелянное небо» и др. как раз адресованы вполне зрелой аудитории, которая может сопоставить увиденное на экране со своими знаниями и личным опытом. Революция по-вашему – это продвижение вперед, или это огромное несчастье? Страна, в которой произошла революция, откатывается далеко назад в экономике – и в нравственном отношении тоже! И много времени пройдет, прежде, чем она выйдет на дореволюционный уровень.

- У меня один Ваш коллега спросил, на чьей я стороне: за красных или за белых. Когда я был пионером, я, конечно, был на стороне красных – романтическое представление о тех событиях и т.д. В конце 80-х – начале 90-х нам разрушили прежнее мировосприятие – и все общество склонилось к точке зрения, что революция – огромное зло, а белогвардейские офицеры – красавцы, рыцари без страха и упрека. И все забыли, что их бабушки и дедушки вышли из крепостных крестьян, и своему положению они обязаны советскому социальному лифту. Но когда начинаешь разбираться в событиях с холодной головой, остывшей от митингового пожара 90-х, понимаешь, что любая революция отбрасывает общество назад, но она все равно вызвана объективными причинами и влечет за собой большие перемены. Всегда ли позитивные – трудно сказать! Применительно к русской революции – она дала России пинок, который резко поднял ее вверх, словно из катапульты. Но потом, конечно, полет замедляется и энергия уходит в песок. Так было и с Советским Союзом. По крайней мере, я теперь понимаю, почему революция произошла и почему белая идея не была поддержана массами, а красная была поддержана. Потому что все разговоры о том, что пришли инородцы-большевики, расстреляли всех русских людей, дворян, и поставили свою власть – полный абсурд. Большевики ничего бы не добились, не поддержи их русский мужик. Молчаливая неподдержка государя-императора в феврале 1917-го привела к тому, что царская власть пала. Настроения в обществе были такие. Как они сложились – отдельный вопрос.

- Однако накануне Первой мировой войны Россия стремительно развивалась в экономическом плане – и в культурном тоже.

- Да, огромный экономический рост, строительство железных дорог, развитие промышленности, перевооружение армии. Но при этом – декаданс в искусстве, эпидемия самоубийств, бессмысленные террористические акты, вся пресса – в оппозиции.И публично поддерживать императора было просто неприлично.

В 1911 году император приехал в Мариинский театр. Незадолго до этого он увеличил жалование хористам. И хор поблагодарил его, став на колени. Стал на колени и находившийся в этот момент Шаляпин. И был подвергнут остракизму. Горький написал ему: «Не приезжай ко мне на Капри, я тебя не знаю!». Серов отослал ему назад портрет. Студенты на перроне Петербургского вокзала ворвались в вагон и кричали: «Холоп!».

Мелкие люди у власти

- В вашем фильме «СССР. Конец империи» меня не то чтобы поразило – я это и раньше чувствовал, но как-то кольнуло подтверждение, что большую страну разрушили очень мелкие люди.

- Для меня, когда мы готовились к фильму, это стало большим шоком. Во время тех событий я, рожденный в 1972-м, не очень вникал в суть происходивших разборок, мне казалось: «Тем ребятам, что наверху, виднее. Для того они поставлены».Но когда много лет спустя ознакомился с документами… Фонд Горбачева сделал большую глупость, опубликовав сборник стенограмм заседаний Политбюро. Читаешь и изумляешься – насколько все эти люди, включая Горбачева, были мелки и беспомощны, не понимали важность момента. Идет слушание о резне в Народном Карабахе. И резолюция: «Усилить идеологическую работу по партийной и комсомольской линии,послать лекторов…». В нашем фильме Хасбулатов (в 91-м соратник Ельцина, в 93-м противник - Б.Т.) говорит: «Мы же с вами можем допустить только два варианта. Либо они идиоты, либо враги и делали всё злонамеренно. Мне лично стыдно допустить, что нами правили идиоты. Но тогда выходит, что они враги?»

Помню слова Ганса-Дитриха Геншера (вице-канцлер и министр иностранных дел ФРГ в те годы) – он скончался в 2016 году, но мы успели записать с ним интервью. Он даже через 20 лет после воссоединения Германии не скрывал своего изумления. «Когда мы с канцлером Колем ехали к Горбачеву, то гадали: сколько денег запросят русские за вывод своих войск, - вспоминал Геншер. – Коль волновался : вдруг они потребуют совершенно неподъемную цену. И вдруг Горбачев говорит: «Не надо никаких денег!» Мы встречаемся глазами с Колем, и оба не понимаем, что происходит»,

- Получается, что Горбачев не понимал, что распоряжается не своим имуществом, а страной? 

- Ну да. Масштаб комбайнера Ставропольского края. Трагедия для страны, что такие люди оказались у власти. И к тому привела кадровая политика советского государства на протяжении его последних десятилетий. Наплодили серых политруков, которые не были адекватны своему времени и запросам обществе. И начиная с 70-х существовали две страны: одна жила своей жизнью, а другая – официальной жизнью, со всеми своими речами и барабанным треском.

- Двоемыслие по Оруэллу?

- Да!

- И согласитесь, что он оказался в чем-то пророком: точка бифуркации пришлась почти на время, вынесенное в заглавие его романа: если не 1984-й, то 1985-й и 86-й (Чернобыль).

- Зачем искать у Оруэлла? Обратитесь к советскому кино. К комедиям 60-х и 80-х. Совершенно разная картина! «Я шагаю по Москве» - комедия 1960-х, жизнерадостная, оптимистичная. И «Осенний марафон» - 80-е годы – мрачная. Исполненное надежд в первой из этих картин поколение через 20 лет стало смотреть на мир с сарказмом и безнадежностью. История вырождения общества и его целей.

- Фильмы о прошлом – документальные или игровые – намеренно формируют зрительское представление о прошлом? Получается, что оруэлловский афоризм «Прошлое нашей страны непредсказуемо» имеет право на жизнь?

- Отчасти да. В любом случае мы навязываем зрителю свою точку зрения.Но не лишаем вас права на свою!

- За что большое вам спасибо!

 


Новости клуба