Print this page

Пресса о нас

Галина Сапожникова: и один в поле воин, если он — Арнольд Мери
Галина Сапожникова: и один в поле воин, если он — Арнольд Мери
Светлана Бурцева
30.06.2019

В эксклюзивном интервью Sputnik Эстония журналист Галина Сапожникова, автор книги "Последний эстонский герой. Судьба человека как путеводитель по новейшей истории", делится своими воспоминаниями о Герое Советского Союза Арнольде Мери

В канун столетия со дня рождения Арнольда Мери в беседе корреспондента Sputnik Эстония с журналистом газеты "Комсомольская правда" Галиной Сапожниковой, автором книги "Последний эстонский герой. Судьба человека как путеводитель по новейшей истории" планировалось поговорить о Мери больше, как о человеке.

Но после короткого раздумья Галина Сапожникова призналась, что политику и журналистику в воспоминаниях об Арнольде Мери ей отбросить не удастся.

— Удивительно, но факт: лично с Арнольдом Мери я познакомилась, когда уже уехала в Москву, а все годы, когда работала в Эстонии собственным корреспондентом "Комсомольской правды", поговорить "по душам" нам что-то мешало. Во-первых, ветеранов Великой Отечественной войны было много, во-вторых, с высот моей тогдашней молодости казалось, что они будут жить вечно.

Не было понимания, что все это эфемерно, что мгновения, когда они могут еще рассказать что-то важное, очень быстро пролетят.

Арнольд Мери был всегда человеком известным.

Я его наблюдала издалека: красавец-мужчина, даже в столь преклонном возрасте, возлагает цветы к Бронзовому солдату. Его двоюродного брата — Леннарта Мери (президента Эстонии в 1992-2001 годах - Ред.) — я знала гораздо лучше. Интересно было следить за их судьбами: два брата-антагониста, у каждого свои взгляды, при этом каждый — личность.

И один может идти в ногу, если он — Мери

Шел 1999 год.

И вдруг я читаю о том, что 79-летний Арнольд Мери вышел на одиночный пикет к американскому посольству в Таллинне в знак протеста против бомбежки Югославии, в которой он провел детство. Фотокадра не сохранилось, но у меня было ощущение, что я была рядом, так отчетливо стоит до сих пор перед глазами эта картина: промозглый мартовский день, бесстрашный старик в длинном пальто, один, перед американским посольством...

Евгений Примаков тогда развернул самолет, молодежь в Москве устраивала демонстрации перед американским посольством с плакатами "Клинтон, имей Монику, а не Югославию", а в Таллине в это время стоял человек с прямой спиной. И один в поле воин, если он — Мери.

Меня настолько потряс этот факт, что я решила с ним наконец познакомиться.

Десять лет бесценной дружбы

Сначала попросилась на беседу. Он принял меня очень тепло. Но полноценного интервью, с интригой, кульминацией и эпилогом, из той встречи не получилось. Было понятно, что жизнь этого человека за одну встречу не охватить. Записали один кусок, остальное отложили до следующего раза. Потом опять.

В итоге я приезжала в этот дом в гости чуть ли ни каждый месяц. Наше общение длилось десять лет. Можно сказать, что мы подружились.

В книге есть фотография, где мы сидим за столом — я привозила из Москвы какой-нибудь крепкий напиток, он выставлял коньяк, его жена Екатерина Тимофеевна пекла пирожки — и мы беседовали, не помышляя ни о какой публикации. Он был настолько своим, что не возникало ощущения необходимости фиксировать каждое слово.

Понятно, что в истории он ориентировался как рыба в воде, поскольку сам был свидетелем многих событий. Но никогда, никогда не давал понять собеседнику, что тот в чем-то разбирался хуже.

Я его уговаривала помочь написать и издать мемуары, а он говорил: "Я сам напишу". Но… Сначала он заболел, потом стал терять зрение. В конце концов Арнольд Константинович разрешил мне опубликовать эти мои записи, но с условием, что это будет сделано в форме интервью. Что и было сделано.

Умирать страшно только в первый раз

- Как именно Арнольд Мери повлиял на вашу жизнь?

— Пожалуй, он научил меня относиться ко всему с юмором. Представьте только, что ему пришлось пережить: не каждому удается пройти через двойные репрессии — сначала в сталинское время, потом в новоэстонское. Какую фейковую чушь печатали по его поводу эстонские газеты в середине нулевых! Но Арнольд Мери находил в себе силы всю эту ложь с себя стряхивать.

В нем было много самоиронии и скепсиса по отношению к происходящим событиям новейшей истории — не по отношению к самой Эстонии, а к системе, потому что он проходил через это не в первый раз. Когда ты сталкиваешься с несправедливостью впервые, из тебя плещет фонтан эмоций. Во второй раз хватает мудрости промолчать. А в третий остается только одно: смеяться.

Он часто говорил, что происходящее в мире напоминает ему события конца 1930-х годов — и ирония оставалась, как спасение.

Эстонец с большой буквы

- Каким человеком он был?

— Белая кость, голубая кровь. Очень красив, причем одинаково красив как в 20 лет, так и в 89. В нем было некое сочетание, с одной стороны, традиций русского офицерства — он же, когда жил в Югославии, общался со многими эмигрантами, и строить яхты его учил сам Шульгин (представитель Временного комитета Государственной думы Василий Шульгин - Ред.), принявший отставку у Николая II. Можно сказать, что Арнольд Мери впитал тот эмигрантский лоск.

С другой стороны, он был человеком советских, коммунистических убеждений. А люди с убеждениями — это всегда яркие люди.

При этом в нем была представлена самая лучшая формула "эстонства": твердость позиции, трудолюбие, упертость в хорошем смысле слова, надежность, как человека и как мужчины.

Таких, как Мери, уже нет. И вряд ли скоро появятся. Для меня Арнольд Мери — это, прежде всего эстонец высшей пробы.

О месте Эстонии в геополитике

- Можно сказать, что Мери гораздо раньше многих понял истинное место Эстонии в геополитике?

— Мы много об этом говорили. И он каждый раз меня обрывал на вопросе, который я, переживая плохие отношения между Эстонией и Россией, постоянно ему задавала: что нужно делать для нормализации? Он меня останавливал и говорил: российско-эстонских отношений нет. Есть отношения России и Америки, а Эстония эти отношения обслуживает. Из его уст это звучало не презрительно, а горько.

Он понимал, какое место занимает его страна в большом мире, посмеивался над ее непропорциональными амбициями, но при этом все равно оставался оптимистом.

- Каким он представлял будущее Эстонии?

— Повторяю, он говорил о том, что есть будущее России и есть будущее Америки. Или будущее одной победившей стороны из двух систем. Такие геополитические точки, как Эстония, обречены при любом раскладе.

Добро или зло — главный выбор в жизни

- Когда Мери в 1938-1940 годах совершал для себя выбор между фашистской Германией и Советским Союзом, как двумя системами, он же прекрасно осознавал минусы обеих систем?

— Конечно. Я как-то сравнивала для себя двух людей одного времени. Вот один красивый эстонец — Арнольд Мери, и второй — Харальд Нугисекс (военный деятель Эстонии и Третьего рейха, унтершарфюрер Ваффен-СС, воевал в составе 20-й гренадерской дивизии СС, за участие в Нарвской операции в 1944 году награжден Рыцарским орденом Железного креста - Ред.), примерно одного возраста. Ведь они запросто могли поменяться местами. Но не поменялись.

Арнольд Мери четко понял в свои 22, где белые силы, где темные, и на какой он стороне. А Нугисекс этого не почувствовал.

Более того, Мери, даже будучи репрессированным, когда у него отобрали звезду Героя Советского Союза, не обозлился на советскую систему и не стал диссидентом.

Мне кажется, все это шло от воспитания и запаса внутренней мудрости, которая передалась ему из семьи и определила породу этого человека.

Уроки мудрости от Арнольда Мери

- Что-то для себя удалось вынести из общения с Мери? Возможно, какие-то уроки его глубокой мудрости?

— Если бы Эстония научилась не разбрасываться своим генофондом, а умела ценить и собирать под условный зонтик всех мудрецов и выдающихся людей своего настоящего и прошлого, она могла бы быть совершенно другой страной.

Конечно, с этим нужно быть осторожным. Я помню, как в Таллине проходила выставка "Знаменитые таллинцы", где висел портрет Альфреда Розенберга (государственный и политический деятель нацистской Германии, член и идеолог Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП), родился в Ревеле - Ред.) — ну он же тоже знаменитый таллинец! (смеется).

Расскажу еще одну историю: как-то в медиаклуб "Импрессум" к нам пришла эстонская гостья, известная деятельница из кинобизнеса. Когда я протянула ей свою книгу "Арнольд Мери: последний эстонский герой", она испугалась: "Да вы что! Меня же муж из дома выгонит, родня не поймет. Я могу только тайно, в туалете читать, чтобы никто не видел".

Вот и сравните две эти истории, которые прекрасно иллюстрируют людей и время: эстонка, которая может читать никем официально не запрещенную книгу только в туалете, чтобы "муж не выгнал из дома" и эстонец, который выходит на одиночный пикет к американскому посольству.

Если бы эстонцы, как молодая нация, научились не разбрасываться людьми и с благодарностью хранить память о тех "бриллиантах", которые делали ей имя (Арнольд Мери, Эндель Пусэп, Уно Лахт и другие), Эстония была бы другой страной, на порядок умнее, продвинутее и ярче.

Для себя лично из общения с Арнольдом Мери я вынесла главный урок: чтобы твою биографию за тебя не написали другие, надо успеть это сделать самому. Я рада, что сохранила его воспоминания. Газетная публикация затерялась бы на просторах интернета, а книга осталась и будет жить.

 


Новости клуба