Print this page

Пресса о нас

Елена Жосул: церковь переживает уникальный период
Елена Жосул: церковь переживает уникальный период
Борис Тух
13.08.2019

Елена Жосул, публичная встреча с которой состоялась в клубе «Импрессум», – журналист, политолог, директор по связям с общественностью и директор Центра медиакоммуникаций Российского православного университета, ведущая двух программ православного телеканала «Спас».

Наша беседа состоялась на другой день после этой встречи, и для меня она стала довольно необычной, так как Елена вызвала у меня симпатию, уважение и доверие, она искренне верующий человек; однако наши взгляды сильно расходятся. Вот такой диалог получился.

Поддерживая традиции

Елена, объясните, пожалуйста, что такое православный университет и почему он православный?

- Российский православный университет им. Иоанна Богослова, в котором я много лет работала преподавателем и продолжаю сотрудничать, был образован в 1993 году по инициативе нынешнего патриарха Кирилла, в то время – митрополита Смоленского и Калининградского, как вуз, который дает светское образование для православной интеллигенци. Вуз для молодых людей, которые хотят получать дипломы светского образца по гуманитарным специальностям начиная с истории и филологии и заканчивая юриспруденцией и политологией, но со значительной долей религиозного и религиоведческого компонента в каждой из этих специальностей.

- То есть университет исключительно гуманитарный? Православную физику там не преподают?

- Конечно, нет. Тут важно то, что многим родителям импонирует то, что их ребенок будет учиться в православном вузе, поддерживая тем самым традиции православной семьи.

- Думаю, что образованный человек, тем более если он гуманитарий, должен знать историю религий, так как это очень важная часть культурного наследия. При условии, конечно, что преподавание ведется без прозелитизма, т. е. без установки на обращение учащихся в ту или иную конфессию, и без противопоставления одной религии другой.

- Конечно. Это касается и средних школ. Я – и очень многие – против Закона Божьего в школах, но за преподавание курса истории религии. А Закон Божий следует преподавать в церковных воскресных школах.

- Итак, в этом вопросе мы солидарны. Однако ваше выступление в клубе «Импрессум» в очень большой степени было рекламой православного телеканала «Спас» и…

- …прозелитическим?

- Вы сами произнесли это слово. 

- Я шла на это осознанно, в расчете на аудиторию.

- Вы сказали тогда, что весьма вероятно, уже осенью «Спас» войдет в пакеты кабельного телевидения, доступные у нас. Пока что у нас недоступен и канал «Культура», у которого, разумеется, есть и своя православная составляющая, но главное – только он из всех каналов позволяет получить представление о современной российской культуре. Так что если выбирать из этих двух каналов, я бы выбрал «Культуру».

- Понимаю вас. Конечно, лучше, если бы у вас была возможность принимать оба канала. Они не взаимозаменяемы. Наш канал универсальный. Я, в частности, веду политические ток-шоу и передачи для женщин. Большая часть наших передач – на светскую тематику.

- В интернете на портале «ЧасКор» я нашел интервью с ныне покойным основателем канала «Спас» Александром Батановым: «Патриарх Алексий II, когда благословлял наш канал, мне так и сказал: „Александр Сергеевич, поменьше попов и поменьше колоколов!“ Мудрейший человек! Он мне это один на один советовал, но он почил, и теперь я вслух могу рассказать. А лучше, говорил, вообще уберите попов из эфира!»

- Впервые слышу! Но если это так, то он имел в виду, что «Спас» должен быть по духу православным и в тоже время – аналогом светского ТВ и не бояться светских форматов. У меня в передаче для женщин нет ни попов, ни колоколов.

О храмах – с малоизвестной стороны

Со стороны кажется, что Церковь в России очень активно завоевывает позиции параллельной власти или даже сращивается с властью.

- Откуда у вас такое впечатление?

- Ну, хотя бы потому, что недавно было заявлено, что в России возводится три храма в день. Если это реальная цифра?

- Там некоторая неточность была допущена. Но даже при том, что возводится много храмов, их все равно в разы меньше, чем было в дореволюционной России. Если брать такие города, как Новосибирск, Нижний Новгород, и сравнить количество их населения с числом действующих храмов, то получится большая диспропорция; храмов очень мало, особенно в новых микрорайонах. Да и даже в Москве. Для Москвы с ее населением в 17 миллионов человек, конечно, очень мало храмов. Если вы в воскресенье заглянете в один из храмов в густонаселенных новых районах, скажем, в Бабушкине или Теплом Стане, вы увидите, какое там невообразимое столпотворение. Люди приходят с детьми, их всех надо причастить, храмы переполнены.

Кроме того, у храмов, помимо чисто религиозной функции, есть и социальные. Каждый приход обязан решать основные социальные проблемы, которые имеются в этом районе. Например, если храм расположен недалеко от вокзала, а возле вокзалов всегда много бомжей, он устраивает для них бесплатные столовые. При Московской патриархии работает «автобус милосердия», который каждый день объезжает вокзалы и другие места, где кучкуются бездомные, и кормит их. Есть ночлежки. При некоторых храмах имеются пункты, где бездомные могут помыться, переодеться в чистое, получить медицинскую помощь. Все, разумеется, бесплатно.

С точки зрения нашего патриарха, которую он часто повторяет в своих проповедях, сегодня Церковь переживает уникальный период истории: никогда за все века своего существования она не была настолько свободна и независима от государства.

- Знаете, очень давно покойный Александр Абдулов, с которым мы нередко общались либо когда он приезжал с гастролями, либо когда я бывал в Москве в «Ленкоме», рассказывал мне, как они коллективом театра добровольно помогали восстановить церковь Рождества Богородицы в Путинках, которая, помимо всего прочего, еще и уникальный памятник зодчества; устраивали концерты в пользу реставрации храма. И я испытывал очень теплое чувство, потому что понимал: все это шло не только от веры, но и от сердца. А вот известный инцидент в Екатеринбурге, где собирались снести сквер, чтобы на его месте возвести храм, вызвал совсем иные эмоции.

- Я не вижу никаких весомых оснований против строительства храма. Сопротивление, по-моему, совершенно абсурдно. Речь шла о том, чтобы построить заново храм Святой Екатерины, покровительницы города; такой храм был снесен при советской власти. А сквер не представляет никакой ценности: ни исторической, ни природной. Сегодня он скорее пустырь, чем сквер.

- А чем закончилась история с Исаакиевским собором? И вообще с петербургскими храмами? Например, со Спасом на Крови, который принадлежал императорской семье и не был приходской церковью, следовательно, он должен принадлежать государству.

- О передачи Спаса на Крови церкви речи не идет. Там и церковные службы проводятся изредка. Казанский собор возвращен церкви. Вопрос об Исаакиевском соборе в настоящее время не поднимается, и, честно скажу, я не уверена, что он будет поднят в ближайшее время.

Всегда можно найти консенсус

Я задал этот вопрос потому, что исправление одной исторической несправедливости часто совершается путем другой несправедливости, уже современной. Пример? Да хотя бы т. н. реституция, когда недвижимость, утраченная ее владельцами в 1940 году, возвращалась их наследникам (или тем, кто скупил ее у наследников) – и новые владельцы повышали цены и заставляли людей, проживавших в этих домах десятилетиями, покидать жилье.

- Это, конечно, несправедливо. Но если говорить о возвращении Церкви строений, отобранных у нее большевиками и использовавшихся для музеев, то есть много примеров, когда церковь и музей либо успешно сосуществуют, либо расходятся, и тогда имущественный спор решается очень мирно.

- А Музей Андрея Рублева?

- В Андронниковском монастыре? Там сложная ситуация. Но я могу назвать положительный пример: Музей истории города Москвы. Много лет он находился в храме Иоанна Богослова на Новой площади; теперь это домовый храм нашего университета, который носит имя Иоанна Богослова. Мы расстались полюбовно, музей переехал в прекрасное здание на Зубовском бульваре.

Или возьмем Литературный музей. Одно из его отделений долгое время находилось на Петровке, на территории Высоко-Петровского монастыря, который теперь восстановлен. Они точно так же разъехались, наместник монастыря дружит с директор Литературного музея Дмитрием Баком.

Святыни неприкосновенны

Нынче освящают даже ракеты. Как вы это прокомментируете?

- Обычай освящать оружие существует с незапамятных времен. Если это оружие служит защите родины, это прекрасно. Если же освящается оружие, служащее для агрессии, это, конечно, цинизм.

- Я про космические ракеты. Когда я брал интервью у космонавта Владимира Титова, тот отнесся к данному действу весьма скептически и с юмором. 

- Среди космонавтов есть люди разных убеждений. Елена Серова, с которой я хорошо знакома (первая женщина-космонавт из России, побывавшая на МКС, находилась в космосе с 25 сентября 2014-го по 15 марта 2015-го – Б.Т.) – человек глубоко верующий; даже брала с собой в космос иконы.

- На публичной встрече вы говорили, что неправильно говорить о сращивании церкви с государственной властью на примере того, что президент России Владимир Путин беседует с патриархом, стоит в храме со свечой и пр. И сказали: «Почему они не могут встречаться, что, президент не имеет права быть православным верующим? Это же конституционное право. Почему он не может принимать участие в паломничестве и прикладываться к святыням?» Разумеется, никто не может запретить это президенту, как, впрочем, и любому верующему человеку. Но насколько хорошо то, что глава многоконфессионального государства публично демонстрирует свою принадлежность к одной из конфессий?

- А я знаю многих людей, которые считают это правильным! Они именно ждут от главы государства открытого и свободного выражения его религиозных чувств. Мои знакомые, мусульмане и иудеи, сами будучи людьми религиозными, считают это нормальным и правильным. Они говорят так: «Мне понятно, что глава страны религиозен, я понимаю систему его ценностей, между нашими системами много общего, и мне гораздо проще общаться с таким человеком, нежели с человеком светским и секулярным». «Мне очень импонирует о религиозность», – говорят мне мои друзья из Еврейской религиозной общины. Главный раввин России Берл-Лазар встречается с Путиным, и они очень много общего могут найти, так как президент религиозен.

- Как вы прокомментируете, что в УК РФ есть статья «Оскорбление чувств верующих»?

(Статья 282: действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей.)

- Я видела «эксперименты» отдельных художников, которые иначе как глумлением над иконами не назовешь. Существуют святыни – как религиозные, так и гражданские (к последним относятся флаг, гимн, герб, памятники и т. п.) Глумление над любыми святынями – иконами, иудейскими или мусульманскими святынями, государственными флагами, памятниками и пр.– преступление, которое должно быть наказано.

- Я с вами полностью согласен. Меня смущает только формулировка «оскорбление чувств верующих». 

- Я согласна, что такая формулировка вызывает вопросы.

- Известный протоиерей о. Всеволод Чаплин счел, что такой пустенький и не стоящий серьезного разбора фильм, как «Матильда», – оскорбление чувств верующих: «Лица, причастные к созданию фильма „Матильда“ и поддерживающие его, не могут именовать себя православными христианами и должны быть отлучены от Церкви. Проклятие падет на всех, кто причастен к съемкам и прокату картины, а также на зрителей и тех, кто не воспрепятствовал ее появлению в кинотеатрах. Проклятие божие да падет на всех нас, на наш народ, который это кощунство не остановил и допустил. Пусть ваш наглый и самодовольный смех сменится горькими слезами». 

- О. Всеволод отличается экстремальными взглядами. Но что я знаю наверняка, он – человек, искренне любящий церковь и свою страну. По-своему. Пусть своеобразно. Но то, что он беззаветно предан ей и готов служить, для меня бесспорно.

(На это я возразил, что очень многие люди, «искренне любившие свою страну и служившие ей», наворотили горы трупов. Примеры известны. Тут мы консенсуса не нашли – Б.Т.)

О конце света с точки зрения этики

Вы верите в конец света?

- Конечно.

- С теорией Михаила Веллера на этот счет знакомы?

- Нет. Для меня он – автор прекрасных рассказов, его философию я не знаю.

- Веллер исповедует принцип энергоэволюционизма. Человечество стремится совершать максимальные действия по изменению окружающей среды. Все это приведет к выделению максимальной энергии, т. е. к взрыву и концу вселенной. Если верить Веллеру, то мы к этому концу приближаемся со страшной скоростью. Первое: компьютерная революция за последние 30 лет изменила мир больше, чем его меняли технические новшества на протяжении лет 200 минимум. Второе, что совсем плохо: сейчас слишком многие государства возглавляют люди, не способные адекватно реагировать на вызовы, которые бросает им современность.

- Знаете, очень хорошо сказал Нассим Талеб, философ-экономист; он писал, что проблема современного человечества в том, что слишком много людей не способны оценивать риски, брать на себя ответственность и отвечать за свои слова и деяния. Те, кто дают распоряжения о начале военных операций на другом конце света, собой не рискуют. Средневековый правитель, объявляя войну, надевал доспехи, садился на коня и знал, что может сложить голову. А современные ребята этого не чувствуют.

И меня возмущает, что дети высокопоставленных чиновников получают образование, начиная с колледжа, за рубежом. Это очень неправильно. Особенно когда эта «элита» демонстративно декларирует свой патриотизм, в то время как их дети имеют гражданство или вид на жительство в зарубежных странах.

- Абсолютно согласен с вами. И спасибо за содержательную беседу.

 


Новости клуба