Новости клуба

Российское кино сегодня

24.09.2019

Как и чем оно покоряет зрителей? Об этом в клубе «Импрессум» рассказывал известный российским кинорежиссер Андрей Кравчук.

Большой конференц-зал таллинского отеля Euroopa, где проходило мероприятие, был полон.

Открывая встречу, главный редактор газеты «Комсомольская правда» в Северной Европе» и соучредитель клуба «Импрессум» Игорь Тетерин обратился к публике с вопросом, есть ли среди присутствующих хоть один человек, который не видел ни одного фильма Андрея Кравчука.

Таковых в зале не оказалось. После чего ведущий предложил посмотреть отрывки из фильмов гостя, чтобы напомнить о кинематографических работах кинорежиссера Андрея Кравчука. В зале погас свет.



 

Когда под аплодисменты публики в зале вновь зажгли свет, гость обратился со словами приветствия и благодарности к публике. Он признался, что был приятно удивлен, как много людей пришло на творческую встречу с ним.

Свое выступление Кравчук начал с рассказа о том, как он пришел в мир российского кино. Для многих выбор им своей профессии оказался крайне неожиданным. Андрей закончил математико-механический факультет Ленинградского государственного университета, хотя еще школьником был завсегдатаем питерского кинотеатра «Спартак», известного тогда всем любителям серьезного кино. В свое время их с приятелем очень воодушевило полотно «Восстание Спартака», настолько, что они на уроках рисовали в тетрадках эскизы к воображаемому фильму.

Потом будущий режиссер перешел в ленинградскую 239-ю школу, в которой, кстати, на два класса младше его учился математик Григорий Перельман, всемирно известный автор доказательства гипотез Пуанкаре и Терстона. Известность ему принес также отказ от премии в миллион долларов за это открытие и уединенный образ жизни. Атмосфера в школе была в высшем смысле творческая. Андрей Кравчук вспомнил своего необычного учителя, который готов был любому ученику поставить пятерку, но знаний требовал по-настоящему. Преподаватели были молодыми увлеченными людьми, которые воспитывали в учениках перфекционизм, развивали их не только в направлении техническом (хотя школа была физико-математической), но и гуманитарном. Например, один из учителей мог  позвонить и порекомендовать посмотреть новый фильм Анджея Вайды.

Логично было после окончания этой школы поступить на матмех ленинградского университета (который, кстати, закончили и другие известные люди искусства, например, Борис Гребенщиков). Что и сделал будущий режиссер. Но серьезно изучая математику, Андрей Кравчук пробовал себя и в литературе, писал повести, рассказы, стихи.

Закончил он университет с красным дипломом, и был оставлен работать на кафедре («я даже диссертацию писал, если честно!» - сказал он). Все перевернула встреча с режиссером Владимиром Венгеровым. Андрей показал ему свои литературные опыты и неожиданно получил предложение писать сценарий.

- Что такое писать сценарий, я вообще не понимал! Но голова кружилась от предложения, мы стали придумывать тему, решили, что главный герой должен быть реставратором, а как раз в то время реставрировали Спас-на-Крови в Петербурге. Я познакомился с реставраторами, лазил по лесам, смотрел с высоты птичьего полета на город, потом Венгеров познакомил меня с Алексеем Германом, и я, еще продолжая работать, преподавать и писать диссертацию на матмехе, начал постепенно погружаться в мир кино.

Герман порекомендовал Андрея Кравчука режиссеру Ефиму Грибову, автору фильма «Мы едем в Америку», и предложил поработать с ним, «чтобы понять, твоё это или не твоё». Кравчук пришел ассистентом на исторический фильм по Шолом-Алейхему, попав сразу в гущу сложной постановочной картины, причем без тех технических возможностей, которые есть сейчас. Закончилось все это тем, что он поступил в Санкт-Петербургский институт кино и телевидения, в мастерскую Семена Арановича, блестящего режиссера как игрового, так и документального кино, по окончании которого был зачислен в штат студии «Ленфильм».

- Самое главное – Аранович воспитывал в нас личность, занимался каждым отдельно, а не старался впихнуть какие-то правила или каноны, – вспоминал гость клуба «Импрессум».

Учеба пришлась на лихие годы перестройки, когда рушилось всё, кругом происходили какие-то разборки, стрельба, демонстрации. А ученики Арановича обсуждали кинематограф Тарковского, Эйзенштейна, говорили о вечном, анализировали Шекспира, изучали философию, спорили об образности кино.

Начинать карьеру в кино Андрею Кравчуку довелось в непростых условиях дефолта и перестройки. Он был сценаристом и режиссером в сериалах «Улицы разбитых фонарей», «Агент национальной безопасности», «Черный ворон». Потом Кравчук принял участие в написании сценария полнометражного фильма «Рождественская мистерия». А однажды, в конце девяностых, возникла идея написать сценарий о детях, которых сложное время вынудило промышлять мытьем машин, продажей газет, а то и занятиями похуже, вроде воровства и проституции.

- Мы в то время считали себя людьми уже состоявшимися, – пояснил режиссер, – а то, какой будет страна, мы могли понять, только глядя на этих детей. И занялись поиском современного героя среди них.

Это были как бы современные диккенсовские герои. Кравчук совместно со своим соучеником по студии Арановича Андреем Романовым написали сценарий, в основу которого легла реальная история о мальчике, который сбежал из детского дома, чтобы найти свою мать. К работе над фильмом была привлечена группа детей из детского дома. Так была запущена картина «Итальянец».

- Трудно было не впасть в очернение действительности, – продолжил свой рассказ Андрей Кравчук, – материал к этому располагал. Равно как и к излишней мелодраматичности и «выжиманию» слез из зрителя. Я понял, что дети из обычных, более или менее благополучных семей не смогут это сыграть, и тогда мы стали искать артистов по детским домам и приютам (практически ночлежкам).

В фильме были заняты малолетние хулиганы, промышлявшие обиранием чужих дач. Я объяснил им: это работа, вы зарабатываете деньги, и они просто отлично работали. Исполнитель роли главного героя был из семьи, но тоже неблагополучной (кстати, его мать после знакомства со съемочной группой увлеклась кино и изменила образ жизни, даже пошла учиться на гримера). Режиссер старался, чтобы группа жила в таких же условиях, как дети, отказавшись от обычных привилегий вроде отдельного обеда.

После успеха этого первого полнометражного фильма Андрею Кравчуку предложили сделать фильм про адмирала Александра Васильевича Колчака:

- Колчак – это такая мистическая фигура, с одной стороны, в школе нас учили, что это враг, в кино показывали зверства колчаковцев по отношению к красноармейцам. А с другой, ходили слухи, что именно он создал романс «Гори, гори, моя звезда». Колчак был участником полярной экспедиции, изображенной в любимом многими фильме «Земля Санникова» – короче, легендарный человек.

В результате сразу после «Итальянца» началась работа над фильмом «Адмиралъ». Это был период, когда кинематограф только начинал возрождаться, после фильмов «Дневной дозор» и «Ночной дозор» с Хабенским зритель только начал снова доверять российскому кино. Но индустрия российского кинематографа еще не была сформирована, только зарождалась привычная ныне компьютерная техника, а потому для нас это было время экспериментов. При этом вся съемочная группа испытала на себе, что такое жизнь военного моряка: подъем в пять утра и весь день до заката в море, всех укачивало, постоянно взрывы, дым, гарь, все актеры перемазаны копотью... Хабенский как-то сказал тост: господа, как же надо любить свою профессию, чтобы жить такой жизнью! Действительно, я до сих пор люблю свою профессию.

Фильм «Адмирал» имел ошеломительный успех, вышел в число лидеров кинопроката. Следующей работой Кравчука стал фильм про князя Владимира. Андрей Кравчук понимал, что это противоречивая историческая фигура.

- Человек, который по совокупности действий является злодеем, но в то же время приносит Руси крещение! - так его охарактеризовал в клубе «Импрессум» режиссер.

- На этот фильм ушло почти десятилетие. У меня дети выросли, пока я над ним работал, – признался Кравчук.

В работе над фильмом о князе Владимире пришлось принять новый вызов, создать на экране атмосферу древней Руси: доспехи, шлемы, каскадерские съемки, порой технологически очень тяжелые. Иногда постановка одного кадра с каскадерскими трюками занимала до шести часов: «Мы добивались некоторого натурализма, ощущения правды происходящего».

Режиссер довольно подробно об этом рассказывал, но прервал сам себя, признавшись, что может говорить о съемках бесконечно, и предложил перейти к дискуссии.

Первый вопрос задал журналист Вячеслав Иванов:

- Я готовил свой вопрос заранее, но когда вы начали говорить, подумал, что вы отсканировали мой мозг! Ваши фильмы, особенно три последних, – это мощные страсти, экшн, эпические сцены, гигантские съемки, но это все приключения внешние. А нет ли у вас желания снять фильм о приключениях духа и в качестве объекта выбрать, например, Перельмана?

Отвечая на этот вопрос, гость заметил, что фильм «Владимир» и другие его работы – тоже какое-то путешествие человеческой души, а вот относительно Перельмана он считает, что поскольку ученый жив и деятелен, подытоживать его судьбу рано. Снять что-то более спокойное, без массовки в 700 человек, конечно, он хотел бы, равно как и снимать чаще и больше.

Следующий вопрос поступил по каналам интернет от Аркадия из Пярну:
«Чем объяснить, что в российском кинематографе наибольший интерес зрителей вызывают герои прошлого времени – космонавты, спортсмены, исторические личности? А где герои нашего времени? Неужели время такое, что их практически нет?»

- Герои нашего времени, я думаю, все же есть, – оветил Андрей Кравчук, – начинают появляться и фильмы о них. А исторический материал привлекателен тем, что уже есть некоторая дистанция, эти люди прожили свои жизни, и мы как-то можем оценить их уже целиком, что очень важно. Как это у Пушкина: только дикари не имеют ни истории, ни традиции. Когда ты обращаешься к истории, ты возвращаешь людям какие-то важные вехи нашего прошлого. Есть у меня и современные герои, которые подпадают под это определение, например, Ваня Солнцев в фильме «Итальянец». Через таких героев мы лучше понимаем и историю, и самих себя.

Следующий вопрос задала Светлана из Нарвы:

- Вы учились в университете на математико-механическом факультете. Приходилось слышать, что люди с математическим образом мышления иначе, чем большинство из нас, воспринимают окружающую действительность. Скажите честно, а вам математическое образование помогало или мешало в режиссерской работе?

- Я совершенно не жалею о том, что отдал много времени математике, – заверил гость. – По сути, это некоторый универсальный язык. Математика занимается формализацией научных высказываний. Если ее переводить на обычный язык, даже какие-то сложно устроенные вещи очень просто объяснить. Например, проблему Пуанкаре, которую доказал Перельман. Если это перевести на бытовой язык, Пуанкаре сказал, что по сути бублик отличается от шара. Все формальные построения – это некоторая игра ума: есть геометрия Евклида, а есть геометрия Лобачевского, в которой мы, по сути, живем даже в большей степени. А есть еще более универсальная геометрия Римана. Наверное, математика – это универсальная гимнастика для ума, так что я считаю годы в университете не зря потраченным временем.

Еще один вопрос прислала Марина (студентка журфака):
«Снимать художественные фильмы на основе исторических сюжетов сложно. Только фильм выйдет в прокат, как профессиональные историки начинают возмущаться – киношники, мол, такого нагородили, что жуть берет. Ваши фильмы тоже подвергали подобным нападкам? Как вы к этому относитесь?»

- С одной стороны, хочется быть легким и независимым, – откровенно ответил режиссер, – но когда фильм занимает большую часть твоей жизни – ты относишься к нему как к собственному ребенку. Ты знаешь его особенности, но если ребенка ругают со стороны, все равно обидно. Вот Интернет взрывается комментариями типа: посмотрите, что он делает, а на самом деле было не так! Но как на самом деле было никто не может знать! Я четыре года искал монету с изображением князя Владимира. Доподлинно неизвестно, где он крестил Русь – в Днепре или в Корсуни? Конечно, голословные обвинения задевают, но пытаешься сохранять иронию и не впускать их очень глубоко в себя.

Работая над фильмом о князе Владимире, мы понимали, что делаем кино про человека, которого по итогу его жизни Церковь признала святым, причем равноапостольным. Но знали и то, что он прошел очень непростой жизненный путь. Перед смертью Владимир пошел на войну с собственным сыном, но простудился и умер. И хотя он принес в свою страну христианскую веру, его тело выносили по языческому обычаю: разобрав стену, чтобы покойный потом не мог найти дорогу домой…

Елена Николаевна (учитель) также через интернет прислала вопрос:
«Как вы относитесь к продукции Голливуда? Трудно ли конкурировать с американской продукцией российским кинорежиссерам в российском же кинематографе?»

- Помните то время в Советском Союзе, когда сапоги делились на наши и импортные? Есть такие фильмы и там, и там. Мы научились делать фильмы не хуже. Далеко не все, но они есть. Точно так же и в Голливуде стали появляться глубокие и сложные фильмы, для прокатчиков каждый раз все определяется фильмом, а не страной.

Сергей Александров из Тарту поинтересовался: «Вы вошли в кинематограф с легкой руки знаменитого режиссера Алексея Германа. Не могли бы рассказать, что он был за человек, как снимал свои фильмы и чему у Германа стоило бы поучиться современным режиссерам?»

Гость с удовольствием обратился к этой теме:

- Алексей Юрьевич был ярким, остроумным, очень одаренным человеком, блестящим рассказчиком. Снимал он долго, нелегко, даже мучительно, был беспощадно требователен к себе и к артистам. Один финал «Трудно быть богом» снимался около года, а Леонид Ярмольник 12 лет снимался бесплатно. Сложный, неоднозначный, но удивительно светлый и хороший человек. Я счастлив, что был знаком с такими людьми.

Конечно, не мог не прозвучать вопрос о новом фильме и планах. Режиссер рассказал, что скоро выйдет новый фильм «Союз спасения» – это история декабристов, он как раз и должен выйти в декабре. Также в работе два проекта, один исторический, другой современный. 

Георгий Николаев из Тарту задал вопрос:

- Когда вы снимали фильм «Адмирал», к какой стороне гражданской войны испытывали больше симпатий – к белым или красным? И какую внутреннюю идею закладывали в эту масштабную киноработу?

- Я, конечно, сопереживал Колчаку! – не замедлил с ответом гость. – Когда я школьником впервые прочитал «Белую гвардию», то пережил огромное впечатление от этих героев. Помните еще такой фильм «Служили два товарища»? И в этом фильме, как бы ни были прекрасны красные в исполнении Быкова и Янковского, мои юношеские симпатии были на стороне белых, которые бросали винтовки, чтобы не сдаться в плен, шли топиться в море. Был Высоцкий, чей герой отчаянно пытался сохранить любовь и честь, и потом, когда видел уходящий в даль берег его родины и коня, который плывет за ним, застрелился… Что-то в этих людях было выше нашего повседневного понимания, были ценности, ради которых они были готовы расстаться с жизнью, и этим привлекали к себе. Но не хотелось бы делать и красных злодеями, ни в коем случае!

Наталья Сосенкова из Таллина прислала вопрос: «Какие исторические события привлекают Вас как режиссера, а за какой исторический материал Вы бы ни за что не взялись?»

- В основе любого значительного исторического события стоит какая-то личность или люди: когда ты можешь увидеть движения души, проявления человеческого духа и преодоление себя, то событие вырастает и становится для тебя значимым. Не хотелось бы делать что-то остросоциальное, сиюминутное, злободневное, это больше пристало СМИ, которые это делают хорошо, но их актуальность быстро падает, когда появляется новое.

Алексей (компьютерный дизайнер) попросил ответить на такой вопрос:
«В современном кино много компьютерных спецэффектов? Каков должен быть уровень компьютерной грамотности режиссера, чтобы успешно применять эти приемы в своих фильмах? Много ли подобных спецэффектов было в вашем фильме «Викинг»?»

- На самом деле режиссеру не обязательно в этом разбираться. Он может позвать художника, чтобы нарисовать тот кадр, который он хотел бы увидеть. Супервайзер по компьютерной графике – это человек, который будет следить, чтобы камера не тряслась, дым не шел в кадр и т.д. Хотя я, как человек дотошный, стараюсь разобраться во всем. В «Адмирале» и «Викинге» было много компьютерной графики, в новом фильме про декабристов тоже ее будет много. На Сенатской площади во время восстания было около 15 тысяч человек: такую массовку не одеть, не согнать, не поставить. Компьютерная графика тут выручает, она все более уверенно входит в кинематограф.

Прозвучал вопрос, присланный смс-сообщением:

- Андрей Юрьевич, что для вас является неприемлемым при снятии картины, на какие уступки продюсерам и актерам вы согласны идти, а на какие нет?

- Например, я не иду ни на какие уступки, если вижу, что кадр не получился, а продюсер говорит: у нас смена закончилась, давайте будем считать, что кадр снят, – ответил режиссер. – А ты ему говоришь, что время потрачено, а результата-то нет. Неприемлема халтура, до последнего нужно отстреливаться и добиваться своего результата. Я думаю, что это и в жизни точно так же.

Участница встречи Оксана задала такой вопрос: «Какой фильм произвел на вас наиболее сильное впечатление, какой автор, какой режиссер? Какие работы ваших коллег вам нравятся или интересны с профессиональной точки зрения?»

Ответ гостя был столь же искренним, сколь и познавательным:

- В детстве, в седьмом классе я узнал, что в отдаленном кинотеатре на другом конце города идет фильм «Андрей Рублев». Была промозглая питерская осень, и я проехал через весь город, смотрел три часа, я не все понял, но было какое-то оглушительное впечатление, встреча с чем-то таинственным, настоящим, пугающим… Родители не поняли, зачем я убил на это половину выходного дня. Но это впечатление я до сих пор помню, помню даже покадрово, как я это смотрел. Еще меня очень впечатлил фильм Ларса фон Триера «Рассекая волны». Вообще у меня невероятное количество любимых режиссеров, трудно даже кого-то выделить. Что касается коллег, у Саши Велединского, например, вышел фильм «В Кейптаунском порту», который он много лет мечтал снять, Саша мне представляется интересным и глубоким человеком.

Игорь Тетерин напомнил, что в 2017 году Александр Велединский был гостем клуба «Импрессум» и показывал некоторые кадры из фильма «В Кейптаунском порту». А после предложил задать свой вопрос представителям Таллинского киноклуба.

Инна Захарова обратилась к гостю со словами: «Очень приятно приветствовать ленинградца, я сама ленинградка. Я хочу вам задать такой вопрос: многие кинокритики скептически относятся к сериалам. Я знаю из ваших интервью, что для вас это не так, но откуда это берется, ведь сериалы сейчас совершенно другого качества?!

- Когда ты делаешь большой фильм для большого экрана, ты все равно должен учитывать, что придут зрители со своими проблемами, уставшие, и два часа ты должен удерживать их внимание в зале, – пояснил режиссер. – Когда я учился на матмехе, у нас был такой предмет – методика преподавания. И нам там объяснили, что человек способен внимательно следить за чужой мыслью, если она не художественная, знаете сколько? Полторы-две минуты! И как нам объяснял один прекрасный преподаватель, минут через десять-пятнадцать надо пошутить. Причем чем больше аудитория, тем смешнее должна быть шутка.

По сути это некоторые приемы драматургии, организации внимания, правильного распределения энергии в зале. Сериалы до недавнего времени были некоторой заменой радиоприемника, когда можно отвлекаться от просмотра на другие дела. Сейчас появились сериалы (например, «Чернобыль», «Настоящий детектив», «Игра престолов»), которые уже являются произведениями искусства. И многие режиссеры отдают предпочтение этому жанру: больше бюджет, больше экранного времени и пространства для самовыражения – как в романе. Сериалы живут своей самостоятельной художественной жизнью. Хотя я, как ребенок, обожаю все-таки кино, которое смотришь в кинотеатре, магию большого экрана.

Последний вопрос был как раз о подведении итогов: «Андрей Юрьевич, думаете ли вы по прошествии времени, что вы могли бы что-то изменить в своих картинах?»

- Мне кажется, что для человека не только в искусстве, но и в жизни важна работа над ошибками, - ответил гость клуба. - Оглядываясь на то, что ты делал, все равно понимаешь, что мог бы что-то сделать лучше, к тому же и сам меняешься. Добавляется собственный опыт, и ты понимаешь, что это ты сделал правильно, а это можно сделать не так. Мне обычно тяжело пересматривать свои фильмы: всегда хочется сделать лучше, сделать по-другому. Очень трудно сказать: стоп, снято! Наверное, самоедство – это моя черта, но я все время анализирую и думаю, что можно изменить, и не хочется никогда повторяться.

Встреча продолжалась два часа. А по ее завершении режиссер еще долго был окружен таллинцами, которые благодарили его за выступление в клубе, брали автографы, фотографировались на память с Кравчуком.

Полный видеоотчет об этой встрече вы можете посмотреть на нашем сайте.