Print this page

Пресса о нас

Александр Зиненко: я совершил профессиональное самоубийство
Александр Зиненко: я совершил профессиональное самоубийство
Борис Тух
25.10.2019

Российский кинодокументалист, автор и ведущий фильмов канала НТВ Александр Зиненко так охарактеризовал свой фильм «Непобедимая»

Героиня картины – Ольга Бунина, 13-кратная чемпионка мира по армрестлингу среди инвалидов-опорников, самая сильная женщина планеты. В день, когда ее жизнь изменилась навсегда, Ольга и ее жених ехали в ЗАГС подавать заявление, но их машина попала в страшную аварию. Очнулась Ольга уже в больнице. Врачи сообщили ей, что она потеряла и возлюбленного, и способность ходить. А затем она узнала, что ждет ребенка... Об этой картине, о жизни в целом и кинодокументалистике как ее зеркале мы говорили с Александром Зиненко.

– Всю жизнь я занимаюсь абсолютно коммерческим телевидением. Я работаю на коммерческом канале НТВ. И это медицинский факт, – сказал Александр.

– Однако 52-минутный фильм «Непобедимая» никак нельзя назвать коммерческим.

– А это было такое профессиональное самоубийство.

– И как вы пришли к этому «самоубийству»?

– На НТВ я был и при «белых», и при «красных», и всех пересидел. Мои коллеги, когда началась заваруха с НТВ, уходили на ТВ-6, потом вернулись, а я сидел на месте и наблюдал, потому что догадывался: все равно они вернутся на круги своя.

Был у меня смешной случай. В 2005 году, в золотые времена нашего цикла «Профессия – репортер», я снял фильм про проституток, «Рабы любви». Все удивились: чего тут нового, что за тема такая? А история была про героиновых проституток, которые стоят на трассе и зарабатывают себе на дозу. Это больные женщины. И когда я это снял, у коллег случился шок. Мне до сих пор не могут простить эту тему. «Как же ты мог снять такую желтизну? Мы же знаем твое творчество!»

Я ответил: «А я горжусь этой темой. Мне нечего стыдиться!».

Тогда я услышал от коллег: «Мы знаем, почему ты снял это. Тебя заставили. Ради рейтинга!». Я отвечал: «Никто меня не может заставить. Это полная чушь!». Но рейтинг картина имела!

Аудиторию перекормили несъедобным продуктом

– Какая тематика сейчас имеет рейтинг на российских федеральных телеканалах? Если хочешь действительно что-то узнать о времени и людях, переключаешься либо на российские кабельные каналы типа «Кто есть кто», либо на западные; они часто показывают передачи о людях, которые что-то делают своими руками. Собирают из хлама автомобили и мотоциклы. Изобретают. Помогают инвалидам. И это у них рейтинговые передачи!

– Понимаю, о чем вы говорите. У них очень разнообразное и очень интересное ТВ. Я не могу об этом спокойно говорить, для меня это очень больная тема. Я знаю, каким интересным и многогранным может быть телевидение. А у нас все очень однобоко, односторонне и тупо.

– Вот именно! То девушка жалуется: «Моему ребенку уже 17 дней, а я все еще не знаю, кто его отец». То в рекламных паузах внутри сериала уже никому не интересная поп-певица обещает выложить свой секрет за миллион. То, растянув это дело на несколько вечеров, бурно выясняют отношения престарелая актриса, вышедшая замуж за сомнительного продюсера попсы, и ее дочери… Пипл все еще хочет это хавать?

– Знаете, буквально два-три года назад все это безобразие смотрели в больших количествах. Но сейчас цифры катастрофически падают. Аудиторию перекормили таким продуктом. Все меньше людей это смотрят. В этом и заключается кризис современного телевидения. Доля смотрящих падает. Когда мы пытаемся выжать эту долю несчастную из медийных лиц, которым все обрыдло и они сами всем обрыдли, это не политика канала, это несчастье. Это, как правило, люди уже в возрасте, а продолжают строить из себя мальчиков и девочек. Сказать им нечего, а хочется быть в обойме.

– Сериалы еще выручают?

– И то не все окупаются. Огромные затраты, а на выходе часто похвалиться нечем. Окупается старое советское кино. Вот оно имеет стабильный рейтинг и стабильную долю.

«Штирлиц» был на грани провала

– Вам довелось побывать в очень экзотичной стране, Северной Корее, причем давно. Я видел только один документальный фильм о Северной Корее, снятый Виталием Манским, но это уже 2010-е годы. А что увидели вы? И возможно ли было тогда российскому журналисту съездить в КНДР?

– Нет, невозможно. Я готовил эту поездку больше года. Сначала пошел официальным путем, отправлял корейским товарищам запросы: можно ли приехать съемочной группе, снять то-то и то-то. Очень осторожные запросы. Все остались без ответа. А потом нашел очень интересного человека, у которого с северными корейцами была взаимовыгодная дружба. Он почувствовал какую-то симпатию к тому, что я делаю, и предложил помочь. И провернул совершенно гениальную сделку: пришел к своим партнерам и сказал: «У меня есть друзья, бизнесмены, они были везде, кроме Северной Кореи. Хотят там побывать. Можете это устроить?»

Они ответили: «Легко!» И наша мини-делегация поехала в КНДР как раз ко дню рождения Ким Ир Сена.

– Каково было в КНДР?

– Интересно! Другая планета, другой воздух. Вкус пищи другой. У нас была маленькая камера; оператор все, что можно было снимать, снимал как турист. И это в конце концов начало вызывать подозрения. Нас сопровождала целая группа товарищей, они жили в нашей гостинице, им там сняли номера, чтобы контролировать наши передвижения.

Гостиница была абсолютно пустая. Только мы и они. Однажды мы решили проверить их на вшивость: поздним вечером устроили несанкционированный выход в город. Что тут началось! Они помчались за нами; один выскочил из душа и на ходу натягивал портки. «Вы заблудитесь, вы же города не знаете!». А дальше – Штирлиц был на грани провала. В наш номер заглянул руководитель группы. Он часто заходил; мы ему наливали стакан водки, и он с удовольствием соединял приятное для себя с полезным для своих любимых руководителей. А я как раз был в тенниске с короткими рукавами, и на руке часы с эмблемой канала НТВ. Правда, в последний момент я сумел прикрыть от него часы. Тем более что он был занят другим: решил выяснить у нашего оператора, чего он все время снимает. «Что ты, у нас же целая коллекция, мы путешествуем по всему миру!» – отбояривался тот.

– С народом общаться не позволяли?

– Были спонтанные встречи. Увидели на улице старушку – всю в орденах. Попросили ее остановиться, стали снимать. Она рассказала, откуда ордена, переводчица переводила. Сопровождающие молчали, но после устроили разбор полетов. «Зачем вы старушку снимали?». – «Так интересно же, она героиня!»

Урал – гениальный срез России

– У вас еще был проект «Враги народа». Интересное название!

– Мне и его тоже не могут простить. У меня в этом цикле был фильм «Дело Попова» о директоре лицея в Челябинске. У него огромное количество поклонников, бывшие ученики, их родители. Он для них бог! А мы показали реальную картину того, что там происходило. Без прикрас. А происходило много негативного. Картина вызвала бурю негодования. На меня пришла телега в Общественную коллегию по жалобам на прессу: активисты утверждали, что я нарушил все мыслимые и немыслимые законы журналистской этики и требовали исключить меня из Союза журналистов. Членом которого я не был. Дело разбиралось, привлекались лингвисты и прочие умные люди, которые вынуждены были смотреть мой фильм. И комиссия вынесла вердикт, что в фильме нет ничего предосудительного.

– Но что значит: «Враги народа»?

– Это не конкретные люди, а наши отрицательные качества. То, что нам мешает жить. Герои цикла – повод заставить зрителя заглянуть внутрь себя. Нет ли и в вашей душе черной комнаты, дверь в которую старательно заперта?

– «Дело Попова» снято на Урале, «Непобедимая» – тоже. Это случайное совпадение, или у вас есть какое-то особое пристрастие к Уралу?

– Есть! Урал – это гениальный срез всей России. Все, что происходит в стране, там происходит ярче и фактурнее. Там очень интересные люди. Уральцы – это искренность, прямолинейность, честность, страстность.

– Как вы нашли вашу героиню Ольгу Бунину?

– Случайно. Наткнулся в интернете на публикацию из местной газеты. Мне стало интересно, что это за человек.

 В начале фильма вы говорите, что опасались: многократная чемпионка мира по армрестлингу среди людей с особыми потребностями окажется обыкновенной спортивной машиной.

– Это мои стереотипы. Те самые враги народа, которые замыливают картинку. Я далек от спорта и полагал, что спортсмены – люди малоинтересные, зацикленные только на медалях, на состязаниях и т. д. На мое счастье оказалось, что я ошибся.

 Ольга Бунина сразу согласилась сниматься?

– Да. Она мне призналась: «Всю жизнь мечтала сняться в кино в главной роли!» В игровом, конечно, фильме. Но и «в роли самой себя» она очень артистична. В школе ее звали «Илья Муромец». Она мальчишек колотила. Человек невероятно многогранный. Все, что говорит, искреннее. В ней колоссальная сила воли, воля к победе. Мозги. Но в характере столько намешано. Добрая, злая, сильная, слабая. И доверчивая.

Сижу в ее доме, листаю альбомы. Чувствую, чего-то не хватает. И тут до меня доходит: нет ни одного фото Анатолия, любимого человека Ольги.

И она рассказывает мне чудовищную историю. Какая-то старуха в церкви посоветовала ей, чтобы не мучиться постоянными мыслями о погибшем женихе, уничтожить все его фото. «Твоя знакомая?» – спросил я. «Нет, просто старушка подошла».

По профессии она медик. Очень знающий. Замечательно работает с больными детьми. Не понимаю: как она могла поверить безграмотной старухе?

Жизнь круче любого сценария

– Вы долго делали этот фильм?

– Долго. И с удовольствием. И хотел остановить время. Растягивал съемки, чтобы как можно дольше не кончались. Такой фильм делается не по готовому сценарию, а как кривая вывезет – никогда не знаешь, что произойдет завтра. Именно поэтому он не коммерческий!

– Знаете, мне подумалось: ведь если кто принесет сценарий игрового фильма о такой женщине, его не примут. Слишком много драматизма. Автомобильная катастрофа именно в тот момент, когда Ольга с Анатолием ехали подавать документы в ЗАГС. Беременность, о которой Ольга узнала только после катастрофы – и, прикованная к больничной койке, с тяжелейшей травмой позвоночника, решилась сохранить ребенка. Дети брата, которых она приняла в свой дом, так как их семья бедствует. А тут еще и чемпионка! Ведь не поверят, что такое возможно!

– Так ведь жизнь круче любого сценария! Я до сих пор не понимаю, как она решилась взять к себе двух детей брата и еще одну девочку из детдома. Мама поддержала. Мама – это тыл, это опора! Я ни разу не видел, чтобы она села отдохнуть. Целый день круговерть.

– В вашем фильме видно, как упорно и самозабвенно Ольга работает с детьми, которые страдают детским церебральным параличом и другими расстройствами опорно-двигательного аппарата. Скажите, вокруг так много больных детей оттого, что Урал – промышленная зона и, соответственно, экологическая обстановка там ужасная?

– Нет. Дело в том, что Ольга – как планета, которая притягивает к себе все, что движется в близлежащем пространстве. Если бы не она, мы бы этих детей не видели, они сидели бы в своих деревнях и не выходили, боясь, что пальцем начнут показывать. А к ней тянутся. Возникает концентрация больных детей, кажется, будто их много.

Но притягивает она не только больных детей. Недавно в Минске был кинофестиваль, и организаторы привезли туда Бунину. Случай невиданный: до такого ни один кинофестиваль не додумался! И я замечаю, что буквально на следующий день вокруг Буниной собираются люди. Из организаторов. Из документалистов, участвующих в конкурсной программе. Она что-то рассказывает – все смеются. Потом ей рассказывают, и она смеется. Такое мощное притяжение!

– В фильме есть ваше камео. Вы – при некотором участии Ольги Буниной – написали картину и продали ее на благотворительном аукционе. Вы на профессиональном уровне пишете картины?

– Нет. Я никогда этому не учился. Когда не умеешь рисовать, пиши абстрактные картины. Лучше всего черный квадрат. Но, к сожалению, эту идею кто-то уже использовал.

– А как пришла идея аукциона?

– Видимо, хотелось показать, что я умею не только снимать кино, но и рисовать. Но это шутка. Идея созрела, когда я увидел ванную комнату в доме Ольги. Там было все очень плохо, не буду даже рассказывать подробности. А для человека с ограниченными возможностями эта зона – ключевая. Надо было собрать деньги на ремонт. Картину купили за 100 000 рублей. На то, чтобы привести ванную комнату в порядок, этого хватило.

Охранитель государственных тайн

– Вы ведь снимаете только то, что сами хотите снимать?

– Да.

– За деньги канала НТВ занимаетесь любимым делом?

– И мне не стыдно. Я за счет государства в свое время и книги запрещенные прочитал. Когда работал цензором.

– Вот этого я не знал!

– А я еще никому не рассказывал. Я окончил иняз в 86-м году. Распределения уже не было. Либо ты идешь в армию, сидишь где-то в песках и прослушиваешь вражий эфир, либо – в свободное плавание. И тут приходит в иняз вербовщик: «Нам нужны люди со знанием иностранных языков в Главлит, в спецуправление по охране гостайн, которое читает всю литературу на иностранных языках, поступающую в союз. А дальше редактор Главлита (слово «цензор» ни в коем случае не употреблять!) решает, куда отправить эту продукцию, в спецхран или в открытый доступ. А если серьезная статья, допустим, в New York Times, редактор обязан составить аналитическую справку для Совета министров. Что, значит, о нас враги пишут.

Я на своем посту читал. Солженицына, Оруэлла и других. А дальше начались перестройка и гласность, и стали пересматривать прежние решения. Переводить книги из спецхрана в открытый доступ. Нужно было ездить по библиотекам и пересматривать фонды. И возвращается с «охоты» наш редактор Эмма, фанат балета, она знала о балете все. И рассказывает потрясающую историю. В спецхране обнаружилась английская книга о балете. И в ней рецензия предыдущего цензора. Где-то 71-й год. Рецензия очень короткая: «Ни слова о советском балете! В спецхран!»

– А как вы оказались на ТВ?

– Мой близкий друг, сейчас великий телебосс, пошел работать в Останкино. Выдавал кассеты в видеотеке. Прямо как Тарантино! И как-то он сказал мне: «Давай передачку сделаем». А шел уже 90-й, все рушилось, на телевидение приходила молодая кровь, требовалось что-то свежее. И мы с ним стали делать развлекательные передачи. Вот так я на всю жизнь и связался с телевидением.

 

Фото: Альберт Труувяэрт

 


Новости клуба