Print this page

Пресса о нас

Мультипликатор СЕРГЕЙ МЕРИНОВ: «Я уверен, что кино - частный случай анимации»
Мультипликатор СЕРГЕЙ МЕРИНОВ: «Я уверен, что кино - частный случай анимации»
Екатерина КАРЕЛИНА
07.02.2020

В Таллинне прошла встреча с известным режиссером-аниматором, лауреатом кинематографической премии «Золотой орел» Сергеем Мериновым. В беседе с Linnaleht художник слегка приоткрыл завесу над таинственным миром мультипликации и рассказал, почему так предан любимому делу.

- Сергей, насколько вы знакомы с эстонской мультипликацией?

- Очень хорошо знаком! При-йт Пярн, Мати Кютт, Рейн Раа-мат... Прийт Пярн, например, человек, который находится в моем культурном коде уже только потому, что оказал большое влияние на моих учителей Игоря Ковалева и Александра Татарского. В фильмах Ковалева заметно влияние Пярта очень сильно. Через них к ним приобщился и я.

-  Мультипликатор Пярн - биолог. Он вышел из науки, занялся карикатурой и только после этого мультипликацией. Вы с самого начала стремились именно делать мультфильмы?

- Я пришел к этому в 25 лет. До этого проучился два года в строительном институте, но понял, что это совсем не мое. Бросил. Сразу забрали в армию, где начал вовсю рисовать - и убедился, что хочу и могу этим заниматься. Поступил в художественное училище на художника-оформите-ля и после по открытому набору попал в анимационную студию «Пилот». Так с 90-го года началась моя жизнь как мультипликатора.

-  Вы понимали, что в этом деле остаются только фанатики? Это ведь не игровое кино. Не было опасений, что не воспримут серьезно? Вас не отговаривали?

-   Да, Норштейн как-то с горечи назвал мультипликацию болонкой кинематографа. Я с этим точно не соглашусь, наоборот, уверен, что как раз кино - частный случай анимации. Мы занимаемся полным циклом создания истории и произведения. У нас нет НИЧЕГО в начале процесса, мы создаем все с нуля своими руками. Не только героев, но и весь мир вокруг них. Кинематограф же пользуется жизнью, можно приехать на требуемую натуру, оглядеться, поставить камеру и в реальном пространстве все снять.

Эстонская анимация была всегда авторская. Пусть и востребована не таким широким кругом, но она оставалась высокопрофессиональной по качеству работой.

Я с детства очень сильно увлекался графикой. Не хотел «в кино» или «в телевизор», для меня именно мультипликаторы были высшие существа, поэтому такого вопроса вообще не возникало. Когда увидел, что курс набирают Татарский с Ковалевым, то уже знал, кто это, они были божествами... Я рано потерял родителей и некому было сказать, мол, куда-то не туда собираюсь. Для меня это было в высшей степени серьезным желанием и решением. Хотя есть бесконечное количество историй, когда люди воспринимают такую работу «непрестижной». Когда-то и на фестивалях мультипликаторов нам заявляли «Верим, что когда-нибудь вам доверят снимать настоящее кино!». Но я знаю, что занимаюсь одним из самых интересных и важных видов творчества - и надо сказать, большинство людей, кто об этом узнает, относится с уважением.

- Мультипликация развивалась в направлениях 2D и 3D, то есть мультики рисованные и те, что сняты с куклами. Часть людей считает, что кукольные мультики - скучнее, они ограничены в движениях, не такие яркие. А кто-то их ценит больше, за самобытность. Вы кого в этом споре поддерживаете?

-  Это стереотип нашего детства. Рисованных мультиков показывали больше, это была продукция передовой студии «Союзмультфильм», поэтому их любили сильнее. Пластилиновые и кукольные - более бюджетные, простые и менее совершенные фильмы региональных студий. Снимать кукол тогда было элементарно проще. Дети часто не способны оценить техническую, художественную сложность, но в таких куклах была какая-то неправда, которую они считывали. Например, накладные пластилиновые рты - рот ведь должен быть дыркой! Это подсознательно смущало и не убеждало. Можно спросить - а как же любимый Чебурашка?

До сих пор разочаровываю людей, открывая им секрет: Чебурашка тоже кукольный! Вот и получается, что условно «хорошими» или «плохими» могут быть как «рисунки», так и «куклы». Я проработал 12 лет на студии «Пилот» аниматором-рисовальщиком. До сих пор преподаю рисованную анимацию. Сейчас на студиях, конечно, рисуют не на кальке, а на планшете, но это чисто технические детали. Помню, во время учебы на высших режиссерских курсах я - как и все! - очень хотел найти свое «режиссерское лицо». Категорически не устраивало то, что в 90-е годы произошел большой обвал индустрии, почти не осталось профессионалов. Были случаи, когда на этапах прорисовки фильм просто портили. А я очень хотел, чтобы до зрителей доходило именно то, что задумал автор. Это развернуло в сторону пластилина - слепленного персонажа технически сложнее испортить. Для меня тогда это было определяющим. И я начал «пластилиновый» период на «Пилоте», где раньше им не занимались.

- Не страшно было начинать после корифея Татарского, автора «Пластилиновой вороны», «Падал прошлогодний снег»?

-  Я решил пробовать, тем более это была дипломная работа, а с развитием техники все можно делать быстрее и качественнее. Татарский пытался совместить авторское кино и сериально-индустриальную продукцию, когда надо делать много и быстро. И я придумал, что можно пользоваться хромакеем, соединять в компьютере - тогда работу можно раздать нескольким людям. Даже мультипликатор не нужен такой опытный, если в процессе съемки возникает ошибка, ее видно сразу и легче исправить. Татарскому это понравилось, и мы решили сделали пластилиновые заставки для «Горы самоцветов» - сказки народов России. Так появился наш «пластилиновый» отдел на «Пилоте», Татарский им очень гордился. Постепенно собралась команда, которую я сам обучил тому, что придумал. Сейчас работает почти 20 человек, которые стали отдельной студией «Пластилин». «Пилот», увы, рассыпался, но как-то очень удачно - сейчас, насколько я знаю, почти во всех студиях страны на ведущих ролях есть «пилотовцы».

- Можно ли сказать, что пластилин - уникальное явление российской анимации? На Западе ведь он малопопулярен.

- Это, в первую очередь, очень трудоемкая техника. Продюсеры считают, что она не всем нравится, поэтому не слишком привлекательна для коммерции. Мы с нашей командой производим достаточно, чтобы закрывать эту нишу в России. Недавно сделали пластилиновую версию «Смешариков».

- В чем феномен «Смешариков», как вы считаете?

-  Это был один из первых мультипликационных сериалов, который планомерно снимался на протяжении долгого времени. Зритель привык. Плюс, многослойные сюжеты - это было интересно и родителям. Отчасти это семейный проект, не исключительно детский.

- Сейчас на YouTube очень популярна минималистичная «ленивая» анимация. Как вы считаете, это перевесит в будущем профессиональную мультипликаторскую работу?

- Я называю это радио-шоу с картинками. Рисовальной работы там мало, думаю, это всего лишь временный тренд, дань быстрой моде. Когда-то, например, Масяня была очень популярна... Один из ныне существующих жанров, если это востребовано зрителем, пусть существует. Масяня же не отменила фильмы Pixar, а они - «Ежика в тумане». Это вопрос восприятия зрителя. Например, эстонская анимация была всегда авторская, востребована не таким широким кругом, но оставалась высокопрофессиональной по качеству работой.

- Какие перспективы, на ваш взгляд, у мультипликации в целом?

- Сейчас мы смотрим фильмы, и они все больше напоминают мультики. Например последний «Мандолорец» из серии «Звездных войн» - это фильм или мультипликация? Сложно сказать. Перспективы грандиозные, на мой взгляд. Развитие идет во все стороны - проникновение в кино, новые уровни мультсериалов. Самое главное - дело наше развивается и растет!

 


Новости клуба