Print this page

Пресса о нас

«Не всякий бой лучше мира»
«Не всякий бой лучше мира»
Евгения Горски
05.02.2009

Побывавший в Таллинне по приглашению Международного медиа-клуба Impressum автор нашумевших «Дозоров», а также более 50 других замечательных фантастических романов все четко разложил по полочкам. Даром что ли профессиональный психиатр.

Известное дело, бум интереса к Лукьяненко случился благодаря серии романов про «Дозоры». Которые в двух частях – «Ночной дозор» и «Дневной дозор» - воплотил на экране российский режиссер Тимур Бекмамбетов: в парадоксальной смеси жанров авторского кино и блокбастера. Благодаря чему вошел в пятерку самых известных режиссеров мира и подписал контракт с Universal на съемки от четырех до восьми фильмов в год. А романы Лукьяненко стали продаваться еще более впечатляющими тиражами – причем, не только в России, но и в переводе в 15 других странах мира: от Германии до Тайваня. 

На встрече в Национальной библиотеке в рамках Международного медиа-клуба Impressum с журналистами и читателями Сергей Васильевич ответил и на волнующий всех вопрос. А именно: да, вышедший недавно «Последний дозор» - не последний. Лукьяненко грозится написать еще один, на сей раз и правда завершающий роман этой серии. Любопытно, что себя он отождествляет с «Ночным дозором» - поскольку они больше альтруисты, а не с «Дневным», который эгоисты. 

Конечно, много вопросов у журналистов, и читателей было о выбранном жанре. Ответил максимально четко: главное для писателя – чтобы его читали, чтобы книги как-то влияли на читателя. Фантастика – прием, позволяющий говорить с большим количеством людей, ее тиражи в десятки и даже сотни раз выше тиражей многих реалистических книг. Не уступая им по качеству. 

В том, как он относится к жизни, без влияния Востока не обошлось. Так, рассказывая об одном из своих романов, пояснил, что исходил из восточного, азиатского подхода - добро и зло не противостоят друг друг, эти две силы, хоть и находятся в вечной борьбе, но как бы перетекают одна в другую.

На предложение перенестись в другое время, другое измерение и проверить свои предположения писателя-фантаста, имея при этом «билет в один конец» - не колеблясь ни секунды, ответил: интересно, но не смог бы расстаться с женой, с сыновьями и даже с собакой. Вопрос «если бы была машина времени, какой момент своей жизни хотелось бы повторить» очень похвалил. Но отвечать не стал – поскольку очень интимный. «А машину времени приносите»...

Несмотря на плотный таллиннский график, Сергей Лукьяненко нашел время, чтобы ответить на вопросы «Вестей Дня». У нас было десять минут до встречи в зале Национальной библиотеки.

Новый поворот. Наоборот

- Как человеку пишущему, мне страшно интересно, как рождается новая, оригинальная идея - которой до этого не было нигде, ни у кого? Помню, когда читала ваш роман «Черновик», поймала себя на мысли, что не могу провести ни одной параллели, предугадать ход событий невозможно...

- Всегда появляется одна сценка, ситуация, за которой все раскручивается. В «Черновике» была такая ситуация – человека все внезапно забывают. Он как бы стирается из нашего мира, из реальности. Его перестают узнавать родители, любимая собака. Ключ не подходит к двери, фотография из паспорта исчезает. Мне показалось, что это интересно.

Как правило, это одна идея, и из нее пытаешься сделать мир. Наверное, она где-то подсмотрена, подслушана. Смотришь передачу, где говорят о забывшем, кто он такой, человеке. И думаешь – а если наоборот? Не человек потерял память, а все вокруг его забыли. Полагаю, срабатывает общая настроенность на поиск какого-то такого интересного поворота событий.

- Но это ведь не сразу появляется? Кажется, первыми своими рассказами вы были недовольны?

- Я плохо представляю себе автора, который десять-двадцать лет пишет и при этом абсолютно доволен своими первыми вещами. Вначале нет опыта. Нет элементарно техники того, чтобы писать. Даже если есть интересная идея, еще не умеешь воплощать ее в реальность.

Фантастика жесткого действия

- Меня поражает, как у вас все четко выстроено. Скажем, вы определяете фантастику как то, что в принципе могло произойти, а фэнтези, как то, чего никогда не может быть. А свой жанр называете «фантастикой жесткого действия» - это как?

- Как сюжетную фантастику, которая будет интересна и несет каркас повествования. И жесткую – потому что сюжет будет жестким: будет много активных действий, драк, сражений, страданий.

Когда я был молодым, старался писать очень жесткую фантастику, где героям приходилось несладко. Сейчас я гораздо мягче. В силу возраста. В 20 лет кажется, что жизнь бесконечна и она – сплошной бой. В 40 лет начинаешь понимать, во-первых, что жизнь имеет свойство кончаться, и во-вторых, что не всякий бой лучше мира.

- Вы говорите, что не верите в то, что пишете – иначе место вам было бы в ближайшем психиатрическом доме. А что вы думаете о парапсихологах, ведьмах, колдунах?

- 95 процентов из них – нормальные жулики: честные шарлатаны, эксплуатирующие тягу людей к необычному, к волшебству. Остальные 5 процентов – больные люди.

- Ну, хорошо, а знахари – с их традицией лечения заговорами, травами?

- Если лечение травами – да, оно имеет под собой основание. Если заговорами – это банальная психотерапия. Но когда человек уверяет, что с помощью тонких астральных полей наладит твое биополе – с ним все понятно.

- Считается, что женские романы читают женщины, которым в жизни не хватает романтики вообще и идеального мужчины в частности. А кто читает фантастику, фэнтези?

- Те, кому в жизни не хватает чуда. Причем, это вовсе не означает, что они сами готовы ринуться в это необычное. Если предложить «А хотите сами: меч в руку и с заклинаниями – на бой с Темным Властелином?» - большинство читателей все-таки откажется.

Но есть и те, кто искренне мечтает о более сказочной жизни. Это естественно. Людям всегда хочется чего-то необычного.

- Как вы относитесь к тому, что поклонники Толкиена, например, устраивают ролевые игры в реальной жизни?

- Пока это развлечение, пока человек отдает себе отчет, что он именно играет – ничего страшного. Другой вопрос, что есть те, кто заигрывается, для кого это становится абсолютной реальностью. Остается надеяться, что рано или поздно человек повзрослеет, поймет, что так жить нельзя. А может и не повзрослеть.

Жизнь – лишь мгновение

- По вашим многочисленным интервью и по нашему сегодняшнему разговору вы производите впечатление абсолютно нормального, безо всяких пунктиков, человека, довольного всем, что происходит в его жизни – явление нынче уникальное. Как вам это удается?

- Дело в том, что я доволен жизнью и собой. И, наверное, нормален до скучности. Или скучен до нормальности.

- Но современная жизнь полна стрессами, наверняка, они случаются и у вас? В конце концов, есть графики сдачи романов...

- Сейчас все проще – жестких графиков у меня нет. Раньше – были. Но это всегда была любимая работа, я понимал, что могу ее сделать. И что есть какой-то срок, и я успею.

Нервные ситуации бывают, это неизбежно. Но в любой кризисной ситуации достаточно посмотреть на небо, на звезды, усмехнуться и сказать себе: «По сравнению с этой звездой, свет с которой идет к нам тысячу лет, ты, в общем-то, никто, и вся твоя жизнь – лишь мгновение».

- Правда помогает?

- Конечно помогает. Надо относиться к себе с некоей иронией.

- А чувство юмора у вас, конечно, врожденное?

- Нет, в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет я случайно зашел на базар, там старый узбек продавал чувство юмора - хорошо подержанное, но в прекрасном состоянии. Я его купил.

Романы без катастроф

- Вы - человек публичный. Как удается уединяться - ведь для того, чтобы писать, нужно некое особое состояние души?

- Я отключаю все мобильные телефоны, кроме того, что знают только родные, закрываю дверь в кабинет. И спокойно работаю.

Мне нужно четко знать, что в этот день я ничего не собираюсь делать, кроме как работать до самого вечера. Если идет, то часов 6-7-8 пишу - больше не получается, потому что голова перестает работать. А когда не идет – могу плюнуть, сесть играть в какую-то компьютерную игру, читать книжку.

Читаю фантастику – как профессиональную литературу. Читаю детективы, современную литературу. Классику прочитал в детском возрасте, иногда возвращаюсь к ней, но довольно редко.

- Сейчас везде только и говорят, что о кризисе. Не будут ли в связи с кризисом читать меньше? И не станет ли кризис темой для вашего романа?

- Читать будут немножко меньше. Хотя по большому счету книга остается одним из самых дешевых видов развлечений. Даже в кризис. Книга все равно дает возможность погрузиться в иной мир максимально просто и дешево.

Темой для романа может быть все, что угодно. И кризис, конечно, тоже. Но я писать о кризисе, наверное, все-таки не буду, он не очень меня вдохновляет. Можно писать о финансовых аспектах кризиса – это долго, скучно, это не мое. Либо о кризисе, который приводит мир к какой-то катастрофе. Но я не люблю романы-катастрофы.

Грохочу потихоньку

- А Малдер и Скалли – это ваши живые мыши или статуэтки?

- Вначале были живые, но это было лет 7-8 назад, мыши живут недолго – года два. Мы с женой жили тогда в маленькой однокомнатной квартире, для более крупного животного места не было. Поэтому завели мышей в клетке.

- Однокомнатная квартира, грохочущая пишущая машинка, все ушли на работу – вы дома творите?

- По-разному: жена ушла на работу, или жена спит – я сижу на кухне, потихоньку грохочу. В молодости сон крепче.

- Что для вас отдых?

- Для меня отдых – это и провести время с семьей, и почитать хорошую книгу, и сходить в кино. И естественно, пару раз в год куда-нибудь выбраться: хотя бы на пару недель на море и еще – поездить, посмотреть исторические места.

Наша справка

Сергей Лукьяненко, писатель-фантаст, родился 11 апреля 1968 года в Казахстане.

Окончил Алма-Атинский государственный медицинский институт. Врач-психиатр, по профессии работал около года.

Начал писать еще на первом курсе медицинского института, тогда же в журналах были опубликованы его первые рассказы. К моменту съемок «Ночного дозора» издал около 50 романов.

В 1999 году стал самым молодым лауреатом "Аэлиты" - старейшей российской премии, присуждаемой за общий вклад в развитие фантастики.

Женат, отец двух маленьких сыновей. У него две собаки, 300 рыбок в аквариуме и коллекция из 400 статуэток мышей – фарфоровых, стеклянных, серебряных, золотых, из папье-маше и марципана...

Курит трубку и сигареты, увлекается кулинарией, любит путешествовать.


Новости клуба