Так считает известный эстонский правовед и политолог, доктор юридических наук Рейн Мюллерсон, который в начале 90-х годов занимал пост заместителя министра иностранных дел Эстонии, был членом Комитета ООН по правам человека, в качестве профессора преподавал в Лондонской школе экономики и политических наук, заведовал кафедрой международного права в Лондонском Королевском колледже.

Валле-Стен Майсте

Еженедельник Sirp (Таллин)   23.02.2018.

Рейн Мюллерсон – международно признанный эстонский ученый-юрист, который по его собственным словам оказывается в оппозиции практически всегда. Он давал советы Михаилу Горбачеву, а затем Леннарту Мери, Марту Лаару и другим эстонским политикам и имеет особое мнение относительно нынешней доминирующей политической линии Эстонии.

- Хотя вы внесли своими советами заметный вклад в достижение Эстонией независимости, в 1989 г. в «Правде» вы опубликовали статью („Bперед … в прошлое“), в которой подвергли критике наше стремление к независимости.

- В конце 1980-х я на своем уровне делал все для демократизации Советского Союза. Это было нужно для того, чтобы горбачёвские «перестройка  и гласность» продолжались и углублялись. В Компартии, спецслужбах и армии было много врагов Горби, которые хотели вернуться в «светлое будущее».  Поэтому я был против любых шагов, способных подорвать власть Горби. Кстати, того же мнения придерживался и президент США Джордж Буш, который во время своего визита в СССР сказал в Киеве украинцам: «Не колеблите власть Горбачев, это может плохо кончиться. Мне тогда тоже казалось, что преображение СССР важнее всего, важнее независимости той или иной республики. Но в 1990-м я начал понимать, что распад СССР неизбежен. Я приехал в Эстонию и делал все, чтобы Эстония вновь стала независимой. Мой добрый друг, к сожалению, ныне покойный, Томас Франк, тогда – профессор Нью-Йоркского университета, был очень недоволен, что я вернулся в Эстонию. Он сказал: «В Москве ты можешь сделать больше. Кем бы ты ни был в Эстонии, ты там не сможешь реализовать свой потенциал». Это – мнение человека с великодержавным опытом. На меня тоже в какой-то мере повлиял такой угол зрения. Однако я сохранил в себе и нечто от менталитета малого народа.

- В то время вы в самом деле рассматривали Эстонию как надоедливую мошку, которая мешает серьезной борьбе, в т.ч. против сталинизма. В вашей статье проявилось незнание положения в Эстонии, вы считали крайними даже умеренных членов Народного фронта, преуменьшали значение тайных договоренностей пакта Молотова-Риббентропа.. Но вырвавшиеся из тюрьмы, познавшие преследование и отсутствие информации борцы за свободу не выбирали лучшую с точки зрения международного права тактику: для тогдашней Эстонии обнародование секретных протоколов к пакту Молотова-Риббентропа имели огромное символическое значение.

- В самом деле, тогда я не знал внутренних обстоятельств Эстонии и задним числом думаю, что мне не следовало выступать по этим вопросам. Яан Каплинский, которого я тогда критиковал, близко не зная его, теперь мой друг и единомышленник. Он даже иной раз высказывает мнение, что Эстония могла бы принадлежать к составу Россиской империи, я же не захожу так далеко.  Что касается секретных протоколов к пакту Мололова – Риббентропа, то я никогда не отрицал их наличие, хотя меня в этом обвиняли, но я до сих пор считаю, что это документ не столь уж важный. Эти протоколы – неправомочный сговор между двумя диктаторскими режимами.  В них делили территории, которые делившим не принадлежали и право решать их судьбу эти режимы не имели. Подобные как секретные, так и открытые соглашения заключали тогдашние политические лидеры и между демократическими странами, например, Чехословакией и Польшей. Я как-то высказал свое мнение по поводу пакта Молотова-Риббентропа Леннарту Мери и он, выслушав меня, сказал: «Ты прав, но не говори об этом слишком много, народ тебя не поймет». Да, для борцов за свободу Эстонии эти протоколы имели большое символическое значение.  

- Политические противники прилепили на вас ярлык российского эстонца, хотя вы таковым не являетесь. Ведь ваше детство прошло в Эстонии. Как же вы за двадцать лет пребывания в Москве дошли до такой жизни, что к концу 1980-х  ваши взгляды настолько отличались от взглядов большинства эстонцев?

- Mои родители встретились во время Второй мировой войны в Сибири. Дядей моего отца был генерал Эстонской Республики Артур Лоссманн, а сам мой отец был офицером эстонской армии, за что и был выслан в Сибирь. Мать же накануне прихода немцев вместе с подругой добровольно уехала в Сибирь, так как брат подруги был коммунистом и отослал свою семью в эвакуацию, чтобы та не попала в руки немцев. Отцу предложили на выбор: либо остаться в лагере, либо воевать против Германии. Он выбрал второе. По окончанию войны мы вернулись в Эстонию и большую часть времени жили в Таллинне; а еще четыре года я учился в школе в Сангасте. По-русски я почти не говорил до тех пор, пока не был призван в армию.. Mоя способность к языкам проявилась в армии, где я не только вскоре бегло заговорил по-русски, но и немного выучил грузинский и латышский языки, не говоря об украинской „мове», так как 15 суток  просидел в карцере с одним украинцем. Я позднее продолжал изучать языки, во время партсобраний у меня в ушах часто бывали затычки, чтобы услышанное не мешало мне зубритьт иностранные слова. Сейчас я свободно говорю по-русски, английски и французски, лекции читал и на португальском..

Мальчишкой я увлекался спортом и не очень-то старался в учебе; какое-то время я даже был профессиональным прыгуном в высоту. Я никогда не думал удовлетворяться званием чемпиона Пирита, я мечтал стать чемпионом Олимпийских игр или мира. Я стремился к мировому уровню. Когда понял, что олимпийским чемпионом мне не стать, я целиком погрузился в учебу, занимался столь же яростно, сколь прежде тренировался. В середине 1980-х я был самым молодым доктором юридических наук, хотя в университет поступил довольно поздно, в 26 лет. Mой учитель академик Григорий  Тункин направил меня в аспирантуру в Голландию, в Гаагскую академию  международного права. Позже он сказал мне судьбоносные для меня слова: «Рейн, никогда не занимайтесь тем, что может сделать кто-то иной». Оттуда у меня возникли амбиции заниматься крупными вещами на мировом уровне и быть первым во всем. А если в этой области я не могу быть первым, то нечего ею заниматься…

- Здесь вы отличаетесь от вашего коллеги Лаури Мялксоо, для которого вопрос, что есть Россия, не просто вопрос, но экзистенциальная проблема.

- Важно не только то, каковы отношения Эстонии с Россией. Для нас экзистанциальным может стать ухудшение отношений между Россией и США.  Да и российско-китайские отношения экзистенциальны не только для этих двух государств. Сейчас в военной доктрине США упор делается на тактическое ядерное оружие локального применения. Но если разразится военный конфликт, а исключить этого мы не можем, то где, по-вашему, будет применено это тактическое ядерное оружие?  Разумеется, в приграничных конфликтах. Войска НАТО на территории Эстонии – явная мишень для российских ракет и самолетов. Применение тактического ядерного оружия, если обе стороны стремятся избежать эскалации конфликта, не угрожает существованию России и тем более – США, однако и самый малый пограничный инцидент может стать для нас роковым.

Какой вопрос может быть для Эстонии более экзистенциальным? Существование Эстонии, в качестве ли государства или нет, зависит от геополитической уравновешенности в мире, особенно в Европе. Противостояние НАТО и России самая опасная для Европы тенденция, «украинский вопрос» и прочие проблемы не будут решены до того, пока «большие парни» не начнут говорить всерьез. В этом отношении положение критичнее, чем во время холодной войны. Я все же верю, что в Восточной Европе сейчас военного конфликта не будет, так как опасность сильнее в Азии, где Китай стремится помериться силами с США. Да и вопрос о Северной Корее не решило временное снижение напряжения в дни Олимпиады.

- Локальные вопросы все же важны. Вы сами говорили, что когда Арнольд Рюйтель протянул руку Ельцину, которого унизил Горбачев, признание независимости Эстонии со стороны России прошло легче. Но такие случаи все же не определяющие. Есть и те, кто считают, что вместо оппортунистического Ельцина стоило сохранить идеалиста Горбачева. Вы сами с начала 1990-х упорно пропагандировали предоставление гражданства всем переселенцам из империи. Но случись так, мы бы до сих пор могли оставаться в сфере влияния России, и результат референдума о вступлении в ЕС висел бы на волоске,

- К концу эпохи Горбачева распад империи стал неизбежным. Оглядываясь назад, нужно признать, что человек он был достаточно наивный. Бывший переводчик Дэн Сяопина говорил мне, что после встречи с Горбачевым китайский руководитель в своем кругу отозвался о нем, как о слабом и наивном политике. Судя по последствиям горбачевской эпохи, с этим следует согласиться.

Но я до сих пор считаю, что оставление значительной части населения без гражданства было ошибкой, которая раздробила общество и испортила отношения с Россией. Большинство живущих в Эстонии русских без колебаний голосовало за вступление в ЕС. Лично я никогда не был против вступления в ЕС. Другое дело – НАТО, хотя ЕС в определенной степени слишком тесно связан с НАТО. Джордж Буш и Джеймс Бейкер   когда-то обещали Горбачеву и Эдуарду Шеварднадзе, что если Москва поможет объединению Германии, то НАТО ни на дюйм не продвинется на Восток. Российские источники сообщали об этом и ранее, опубликованные в декабре прошлого года документы подтвердили это уже опираясь на американские источники. Членство в НАТО для нас опасно.

Такие моменты, как тот, что имел место между Ельциным и Рюйтелем, не имеют особого значения, однако я считаю, что мир испытывает сейчас огромную нехватку в таких способных принимать решения лидерах, какими были Франклин Делано Рузвельт, Уинстон Черчилль, Шарль де Голль, или Ицхак Рабин, Герхард Шредер или Жак Ширак. Есть ли подобные лидеры у Эстонии, глобального значения не имеет. Но и здесь важно в нужное время принимать верные решения. Особенноe сейчас, когда соотношение сил в мире меняется, мир нуждается в лидерах, имеюших мозги и не бесхребетных, которые в нужное время оказались бы в нужном месте. Сегодняшний миграционный кризис, рост национального и религиозного экстремизма, усиление геополитического противостояния, требуют сильных лидеров, а их не хватает. В условиях либеральной демократии, когда все более или менее в порядке, выросла роль политиков менеджерского типа, которые способны думать и действовать только в условиях привычной «площадки».

- Лидеры должны иметь ценности и идеи. Противостояния прошлого века были хотя бы частично идейными, имелись альтернативы, в которые верилось, так как преступления коммунистических режимов не были еще общеизвестны. Теперь кроме либерализма и демократии идей нет, акцентируется только важность геополитического равновесия, от кого бы это не зависело

- Неверно, что кроме либеральной демократии иных идей нет. Будь это так, в самом деле наступил бы конец истории по Фукуяме. Мир без альтернатив не имеет будущего. Вероятные альтернативы трудно предсказывать, но сейчас кажется, что китайская авторитарная меритократия значительно эффективнее либеральной демократии. Что ж, поживем – увидим. Мне абсолютно неприемлем термин likeminded (одиаково мыслящие), который у нас часто используется в позитивном смысле, касательно как людей, так и государств. Как ученый скажу, что распространение такого мышления – смерть для науки. Именно инакомыслящие, диссиденты, способствуют развитию общества. У меня хорошие отношения и с теми, кто не думают так, как я. Я открыт всему новому, интересому и разному,

Самая большая глупость – это мнение, будто если Россия не станет либерально-демократической, то от нее нужно бежать, как от зачумленной. Россию неоднократно загоняли в угол. То в начале XVII века, когда Москву захватили поляки, то во время последовавшей вслед за Октябрьским переворотом гражданской войны и интервенции иностранных держав, то в 1990-е годы, когда шоковая терапия чуть не убила своего «пациента». В 1990-е годы казалось, что с Россией можно не считаться. Одни надеялись, что Россия распадется и с ней можно будет делать, что угодно. Другие – что новое противостояние все равно наступит, так что чем слабее Россия, тем лучше. Если рассмотреть новейшие военные доктрины США, то согласно им главная угроза – не терроризм или глобальная перемена климата, но выдвижение вперед Китая и России.  Но этот подъем совершенно естественен и не угрожает США или либеральной демократии, а только желанию США по-прежнему доминировать в мире.

Мне достаточно понятна внешняя политика России. Россия, с учетом ее обширности, географии и истории, способна существовать только в качестве великой державы, у нее есть свои интересы, которые она защищаетю. Позже к этому добавилось идеологическое противостояние. Россия позиционирует себя как консервативную альтернативу западному декадансу и аморализму. Запад сам способствует такой тенденции, поддерживая деятелей типа Навального, не имеющих в России авторитета. Рейтинг Навального где-то в пределах 1-2%, абсурдно считать его главным конкурентом Путина, как уверяет западная пресса. Разумеется, главная проблема России коррупция, я с этим согласен, но ведь с этим согласен и Путин.

- Думаете, что лавина обнаружений клептократии безосновательна? Но ведь Медведев и Песков живут как крезы, Якунин несметно богат, его сын имеет недвижимость в Лондоне. А Путин, выходит, живет на одну зарплату?

- Не могу ничего сказать о богатствах Медведева и Пескова. Но демонизировать Путина – абсолютная глупость и контрпродуктивная деятельность. Конечно, я читал статьи о несметных богатствах Путина, но доказательств этому не видел. Глядя на Путина, маловероятно, что у него есть богатства где-то за рубежом, куда он когда-либо собирается удалиться. Путин – русский националист; его основная цель – восстановить великодержавность и политическую независимость России.  Вы по молодости лет, возможно, не помните французского олимпийского героя Жана-Клода Килли, который в 1968 году в Гренобле завоевал золотые медали во всех трех дисциплинах горнолыжного спорта. Он играет видную роль в олимпийском движении, присутствовал на всех зимних Олимпиадах. За несколько дней до Игр в Южной Корее в интервью газете «Фигаро» он сказал, что Игры 2014 г. в Сочи были самыми фантастическими, и единственное, что его огорчает, обвинения Путина и оскорбления русских в западных СМИ,

- Вы решительно критиковали сталинизм. В таком случае как вы смотрите на то, что в путинской России продолжается культ Сталина?

- Путин никогда не оправдывал Сталина

- Путин назвал Сталина эффективным менеджером, а в интервью Оливеру Стоуну жаловался, что Запад демонизирует Сталина, чтобы принизить Россию. Фильм «Смерть Сталина» в России запрещен,

- И фильм глупый, и его запрещение еще большая глупость. Снимать комедии на такую тему вообще тяжело, а в этом фильме многовато пошлятины, Фильм следовало показывать в России, чтобы там убедились, насколько пошло сейчас Запад критикует Сталина. Но отнюдь не значит, что Сталина не надо критиковать,

- Даже издания, поддерживающие идеи космополитизма, мультикультуризма и глобализма говорят о возрождении национализма. В рождественском номере журнала «Экономист» вышло эссе, называющее национализм – самой жизненной идеей после отхода от идей просветительства. Как умещается национализм в геополитическом противостоянии. Верите ли вы, что поддерживаемое великими державами геополитическое равновесие - лучшее с точки зрения национальных государств?

По утрам я обычно смотрю французские теленовости. Недавно на Корсике пришли к власти националисты. То же происходит в Бельгии, не говоря уже о Каталонии.Вопросы идентичности обострились, влияние регионов нарастает, люди уже не хотят быть европейцами  с усредненной самобытностью.  Людей тревожит необуздываемая миграция, которая удесятерилась вследствие разрушения Ирака, войны в Сирии, вторжения в Ливию и благодаря поддержке Западом «арабской весны».

Рост национализма – это ответная реакция на негативные аспекты глобализации. Геополитическое равновесие, однако в большей или меньшей степени остается важным. За исключением некоторых кратких периодов в истории человечества, начинавшихся или заканчивавшихся войнами, гарантией относительного мира было не международное право, но равновесие сил. Доминирование одного государства или группы государств всегда вызывает противодействие.  Выдвижение на первый план Китая и России, а также таких региональных игроков, как Иран и Турция, и их попытки обеспечить себе достойное место под солнцем естественно может нервировать только тех, кто не знает   историю или полагают, что на этот раз наступил конец истории. Амбиции и великодержавные устремления одной державы обуздываются, к сожалению, не правом, а амбициями и великодержавными устремлениями другой державы.

Mой друг  Maртти  Koскенниеми писал, правда, не без некоторой иронии, что если учесть некоторые деяния США после конца холодной войны, например, в Косово и Ираке, можно сказать,  что в двухполярном мире СССР играл роль  катехона, т.е. согласно терминологии христианского богословия, сдерживающую роль, препятствуя приходу антихриста. В 1990-е годы и позже не было никого, кто мог бы укротить великодержавные устремления и привычку размахивать большой дубинкой США. Отсюда и роковые ошибки.

- Вы мыслите весьма космополитично. Однако выражали желания внести свой вклад в дела Эстонии, баллотировались на пост канцлера права и по списку Центристской партии в Рийгикогу….

Как в Москве, так и в Лондонском университете на мою национальность не обращали внимания.  Многие коллеги, лично не знавшие меня, но читавшие мои книги и статьи, даже не знали, кто я по национальности. Как ученый, я считаю это комплиментом.

Сам я никогда не сомневался в своей эстонскости, поэтому у меня не было необходимости с утра до вечера думать об этом. Я думаю, что мой «треножник» - я прожил примерно одинаковое время в столицах двух империй и в тихом и милом месте по имени Эстония - заметно помог мне в науке, дав как минимум три наблюдательных холма, с которых можно было смотреть на мир под разными углами зрения. В общении вне научного мира это может вызывать проблемы, так как я зачастую высказывал особое мнение по различным вопросам, особенно если учесть, что я длительное время проработал и в Африке, исламских странах и в Китае.

Что касается возвращения в Эстонию, то однажды Леннарт Мери позвонил мне в Лондон и предложил балотироваться на пост канцдера права. К тому времени я как раз опубликовал обширную монографию и считал ее делом своей жизни. Я думал – возможно, ошибочно – что высказалaл все, что имел сказать, и решил делать новую карьеру. Примерно по тем же причинам, только десятью годами позже, я дал согласие баллотироваться в Рийгикогу. Но я счастлив и доволен, что остался, как сапожник при своих колодках.

Перевод с эстонского: ММК «Импрессум».

Оригинал публикации - http://www.sirp.ee/s1-artiklid/c9-sotsiaalia/putini-demoniseerimine-on-rumal-ja-kontraproduktiivne/